Квартал

Он проваливается в тёмную комнату и, притворив дверь, приникает к замочной скважине, приговаривая, как мантру:

Глазом не видит,

Носом не чует,

След не возьмёт,

Тропу потеряет…

Йотун показывается в коридоре, обрамленный черной рамкой замочной скважины. На всей его фигуре лежит печать какой-то страшной усталости. Глаза почти не бродят взглядом по всему вокруг, а смирно смотрят вперёд — Пьеро даже на мгновение кажется, что Йотун заметил его, но он быстро понимает, что ошибся. Людоед приваливается к стене.

Сюртук его расстегнут на груди, ботфорты скатаны до икр, а левое колено скрыто компрессом. Выходит он и вправду хром, а не прикидывается, как говорят… До Пьеро долетают обрывки йотунова бормотания:

«В ответе за чад своих… Так научил бы… Усатый… Как отвечать, если чада — все Дома?» — голос Хозяина Кухни вдруг крепнет, но срывается в хрип. Он качает головой, протирая высокий лоб. И сразу как-то резко распрямляется, будто стряхивая с себя утомленность, как ветхие лохмотья.

Берет что-то из стенной ниши, прячет за пазуху и уже куда менее шаркающей походкой возвращается за угол. Только на мгновение задерживается, кажется, принюхиваясь… Пьеро замирает, стараясь не дышать. Ему кажется, что он слышит, как ноздри людоеда втягивают воздух. Он даже отодвигается от двери, боясь, что ее сейчас пронзит один из знаменитых йотуновых ножей… Но Хозяин Кухни все же уходит. Квартирант прислоняется к стене, тяжело дыша.

Но едва он успевает перевести дух, как раздаются новые шаги.

Уже совсем близко. Нет времени всматриваться в скважину.

Пьеро вскакивает с пола и на цыпочках бежит вглубь комнаты, ставшей ему убежищем. Сворачивает в узкий коридор с голыми стенами. Шарахается в дверной проем, в надежде на укрытие, но это только ванная с потрескавшимся кафелем. Натыкаясь на стены и спотыкаясь в темноте, Пьеро находит ещё одну комнату, слегка освещенную полузанавешенным окном. Выбор невелик, и он прячется под кровать, стоящую у стены, пытаясь успокоить шумное дыхание.

От удара ноги распахивается входная дверь. Тяжёлые шаги движутся во мраке, по паркетному старому полу стучат подковки сапог. Знакомо стучат… В комнате пахнет табаком и вощеной кожей, стелются дымкой терпкая обида и злость.

Из-под кровати видно не так уж много — только пол и полоску стены с серыми от темноты обоями, возле которой стоят склянки с куйтючьим маслом. В этом зрительном пространстве появляется сначала один сапог на толстой подошве, потом другой.