Квартал

В провалах переулков ему навстречу расцветают игрища цветов, которых не видел, быть может, больше никто и никогда. На мгновение его выносит на крупную яркую улицу, где празднуют что-то постоянное и кипуче-яркое. И в другой день Пьеро бы непременно присоединился к гуляниям, но теперь он уносится прочь, собирая за спиной клокочущий водоворот автомобильных гудков и возмущенных возгласов. Тени и цвета ведут его дальше — в спокойные омуты дубовой листвы, дремлющие возле Сизого Дома.

Навстречу ему задумчиво движется молчаливое привидение верхом на ржавом велосипеде — Горжетка.

На ней белое платье в крапинку и с кружевами, подпоясанное шнуром с массивным штепселем. Рыжие следы покрывают ее подол, но Горжетке, похоже, плевать.

Пьеро тормозит возле неё, несколько секунд приноравливаясь к неподвижности. Обитательница Сизого внимательно смотрит на него из-под берета цвета мертвой мыши. Молчание набирает обороты, превращаясь во вполне ощутимый элемент реальности. Служака недовольно остывает, в нутре его постукивает что-то усталое и брюзгливое, как старый очерствевший лавочник.

— Как у вас там? — наконец интересуется Горжетка.

— Да вроде бы все гладко-в-порядке. А у вас?

— Пыльник что-то учуял и ворожит второй день, — задумчиво отвечает девушка, почесывая нос. Из беспалой перчатки на него выползает серый мотылёк, почти неотличимый от ткани, — Говорит, будет Новый Передел.

— Кого же это он в передельщики записал? — возмущённо вскидывается Пьеро, — Уж не себя ли?

— Может и себя? Что же с того? — Горжетка невозмутимо покачивается в седле каким-то совершенно невозможным образом, — Может он для этого и родился?

— Чтобы Передел творить? Да не по голове шапка, ей черту… — Пьеро выразительно косится на верхние окна Сизого Дома, завешенные клочьями кружев, — Да и не будет никакого Передела.

Мы ещё ого-го как можем. Если уж кто и родился, чтобы переделить… — он заводится не на шутку, но запинается об аскетичное спокойствие Горжетки.

— Я вот родилась, чтобы умереть, — негромко рассуждает она, — Должен кто-то родиться и для Передела.

Вот ты для чего родился, а?

Пьеро задумчиво морщит нос, пристукивая от старания пальцами по коленям. И правда — чего же в нем такого, ради чего стоило бы родиться? Куда ни плюнь — во всем найдёшь кого-то лучше. Разве стать ему Ловчим лучше Франта? Разве научиться ворожить лучше Графа? Разве узнать больше Зрячего? Может и будет все это — да только когда же?.. Поди проживи столько, сколько они… И тогда едва ли наберёшься таких чудес.