Квартал

Проживи… Поживи — глядишь и узнаешь, зачем родился, да в чем будешь хорош. Может и удастся узнать пораньше, а все ж…

— Чтобы жить, — отвечает наконец Пьеро, — родился, чтобы жить — и шабаш.

Горжетка кривится презрительно.

— Чем только вас рыжий кормит, — тянет она, — такие дураки выходят.

Пьеро жмёт плечами, — Точно уж не пылью, — и закашливается демонстративно.

Горжетка качает головой на тонкой чахоточной шее и молчит.

Расходятся тускло, как сонные рыбы на донной глухой глубине.

Дорога петляет дальше. Переулки все глуше и уже.

Здания ползут вверх нестройными извилистыми этажами, между которыми перекинуты горбатые мосты. В кучах сора копошатся тревожные нищие, перешептывающиеся впалыми губами. Воздух пропитывается кислым запахом металла и гниения. Фонари становятся тусклее и реже, окна узки и забраны решетками. Кругом цветёт жестяными зловещийми цветами Высокий Квартал. Пьеро мчится сквозь него, серые и бурые стены мелькают по сторонам от дороги. Он жалеет, что заехал сюда, особенно после злосчастной встречи с Мальборо и Теми-что-в-форме, но останавливаться посреди хищной улицы вовсе не хочется. Высокий Квартал не так страшен, как Падальск (о котором Пьеро известно больше по чужим рассказам), но и здесь много недоброго может приключиться с незадачливым путником. Чем глубже в лес — тем зубастее волки.

Здесь правит Йотун, и те, кто похож на него. Отсюда — прямая дорога в самые глухие квартальные трущобы, где стоит горячий и тёмный Дом Сырого Мяса. Здесь Те-что-в-форме расставляют самые искусные ловушки, учась у Порохов и Высокого люда.

Гашетка руля подергивается тревожно под пальцами. Луч фары скользит по сору на мостовой. Под сенью нависающих друг над другом домов царит неверная темнота, исколотая усталыми фонарями. Пьеро сворачивает в проулок, идущий выше, взмывая по мостовой вдоль сумрачных этажей. Становится светлее, и силуэты очерчиваются четче. Внезапно что-то подвертывается под колеса зловредной ямой-колдобиной. Служака проваливается вниз и вздергивается выше, сбрасывая седока на щербатые камни.

Больно.

Кричит левый локоть, вспыхивая острыми разрядами.

Глухо пульсируют бок и бедро.

В глазах приплясывают хороводистые пёстрые искры.

Сумеречный свет кажется непривычно ярким и бьет в глаза и переносицу, наполнившуюся тревожным покалыванием. Вдруг свет исчезает — его заслоняет тень, пахнущая вощеной кожей и потом. Пьеро с трудом смотрит снизу вверх и пытается откатиться в сторону, но ушибы дают о себе знать.