Квартал

Поход к Колоде не радует и самого Мальборо — чего хорошего ждать от цыган и ворожей? Но все ж таки и там есть своя польза. Отложить бы это дело на потом… Ковбой вздрагивает.

Так она и начинается — слабость. С откладывания, черт побери. Самое ненавистное дерьмо надо разгребать в первую очередь.

— К Колоде и пойдём сначала, — решает он, наблюдая поникшие взгляды, — собирайте шайку.

— Резать будем? — оживляется Коза, пританцовывая и пачкая в грязи расшитые казаки.

— Пугать, — хмыкает Мальборо, понимая, в глубине души, что шайка нужна в первую очередь ему самому.

Чтобы не бояться.

Когда он собирает их — убогих и уродливых, слабых и жестоких от страха, ему становится как-то спокойнее и теплее. Они смотрят на него, как на могучего смоляного бога, говорящего священную истину и убивающего взглядом. Они ничего не умеют — только точно так же, как и он, пугать, чтобы не бояться самим. Только, в отличие от своего бога, они не способны догадаться об этом. Из глухого двора, где назначено сборище, они выходят на узкие улицы: одни — дробя воздух стуком каблуков и подковок, а иные — шлепая по мостовой босиком.

Облаченные в крепкие плащи и пестрые лохмотья, с бритвами, зашитыми в рукава и тяжёлыми железными прутами в мозолистых руках.

«Всё таки с ними я — какая-никакая сила» — успокаивается Мальборо, теша себя мыслью о том, что когда-нибудь из этой кучи можно будет отобрать и вышколить достойных, чтобы поселить в Доме. Самом, черт побери, сильном в Квартале, которым не побрезговала бы даже свободолюбивая Морока.

***

На самой границе Высокого Квартала и Трущоб, где проходят старые железнодорожные пути, никуда не ведущие, есть Дом. Он построен из брёвен, серых и толстых. Окна в нем редки и забраны коваными решетками, а из подвального этажа тянет ладаном. Вокруг него вечно курятся костры и распускаются вывернутые лоскутные цветы шатров, а на ступенях шатающегося крыльца водится целая стая бронзовых божков, из тех, которым молятся нелюди в Падальске.

Дом этот стар, но падок на яркие песни с ядовитыми словами, а его обитатели не боятся порчи, ибо наводят ее сами лучше всех в округе.

Воды здесь не сыскать и с огнём, а та, что все же найдётся, будет спиртуозно-прозрачна.

Так живёт Колода со своими домочадцами.

Гостей встречают ещё у ограды — номинального плетня, оплетенного колдовскими лентами. Окорок — огромный цыган, у которого вместо ноги от колена торчит железный штырь, обутый в деревянный башмак — делает шайке знак остаться за оградой.