Встретимся в раю, дорогой

Ума малая толика мне, конечно, перепала. Но ум, кто его видит? Кому он нужен в тринадцать лет? Многих умных в этом возрасте толпа затоптала, не заметив. Меня тоже пытались. Но не потому, что не замечала, а, как я это ощущал, целенаправленно. Это было страшно. Я боялся выходить из дому, а ведь должен был посещать школу. Как быть? Вот тогда я сообразил: надо сделать так, чтобы меня боялись. Но как? Следовало придумать некий неординарный шаг.

– И какой же фокус вы придумали?

– Почему фокус? Не фокус. Я научился плеваться ядом!

Сан Саныч несколько опешил.

– Ядом? – переспросил он. – Реально? Вы это серьезно?

Дон Севрюха сотворил на лице соответствующее выражение и кивнул, глубоко и важно.

– Вы шутите! – не поверил Доманский. И тут же проапеллировал к Коронзону: – Он же шутит?

Коронзон осклабился. Севрюха повел бровью в его сторону, и тот немедленно перестал улыбаться.

– Поначалу никто не верил мне, что могу, как вот вы не верите. Но первый же, кто рискнул проверить на практике, поплатился. Серьезно поплатился.

С тех пор вокруг меня всегда было достаточно пустого пространства, чтобы я мог жить свободно и делать, что захочу. Тогда же меня перестали дразнить пиявкой. Правда, стали называть севрюгой. Тоже непонятно, почему. Должно быть, в знак признания. Несомненный успех, на мой взгляд. Конечно, севрюга – рыба, такая же холодная, как и пиявка, но зато достаточно редкая. Деликатес, не каждому по зубам и по карману. Штучный товар, как говорится! Есть, чем гордиться. Но гордыня – не моя история. Мне больше по душе, чтобы меня боялись. Страх – самое лучшее чувство, которое ты можешь внушить другому человеку.

– Страх? Многие считают, что это любовь.

– Нет-нет, страх! Страх! Я понял это еще в ранней юности, на своей, так сказать, шкуре прочувствовал. Тогда же перестал бояться сам. А несколько позже освоил и другие, как вы их называете, фокусы. Так что, укрепил свой неожиданно появившийся, но отнюдь не случайный авторитет. С тех пор и поныне все мои слова выслушиваются очень внимательно, потому что известно: я выполняю обещания.

Тем более, угрозы. Но мы немного отвлеклись.

Когда я заканчивал школу, неожиданно умер от неясной причины мой папа-аптекарь. Поговаривали, что он отравился неизвестным ядом, следов которого, однако, не обнаружили. Факт отравления так и не был установлен.

– Аааа... Отца своего?! За что же вы его?

– Факт не установлен! – веско, с поднятием пальца вверх повторил Севрюха. – Папа был хорошим, по-своему, человеком.