Встретимся в раю, дорогой

Но, честно говоря, было несколько причин, по которым он заслуживал того, что с ним приключилось. Останавливаться на них я не буду.

– Это же ужас какой-то! – не мог успокоиться Сан Саныч. – И как же вы сами-то себя не отравите? Ядом своим? Как сами себя не боитесь?

– Кто вам сказал, что не боюсь? Я такого не говорил. Но вы можете поразмышлять над этим, будет полезно. На досуге.

– Ну, когда он еще у меня появится!

– Как знать. Может быть, скоро, и, может быть, с избытком.

– Звучит, как угроза. Что я должен на это вам ответить? Или, скажем так: что вы хотите от меня услышать?

– Пока еще меня послушайте, я уже заканчиваю.

Так вот, на Земле я не задержался, хотя мог бы, мне там нравилось. Особенно хорошо складывались последние несколько лет. Я был известен, в определенных кругах. Однако прославиться в мировом масштабе, как предполагал, не успел. Потому что тот, кто всем располагает, решил иначе. В результате одной моей опрометчивой операции я очутился здесь, в Лимбонго, очевидно потому, что Бог не знал, что со мной делать. И до сих пор не знает. И поделом ему! Пусть поймет, что бывает, когда создаешь таких ничтожеств! Некоторые из них могут восстать против своей ничтожности! Поелику пребывать в униженном состоянии, мало кому приятно!

Последние фразы дона Севрюхи явно были обращены кому-то конкретному, находящемуся вне комнаты. Он их буквально выкрикнул, запрокинув голову – насколько позволяла сутулость. При этом изо рта его вместе с бульканьем вылетали шарики слюны. Глаза засверкали, на бледных щеках проступили пятна темного, почти коричневого румянца.

Страшное дело! А огонь-то в нем горит неугасимый, отметил Сан Саныч. Ишь, как полыхает. Ух! Пламя вьюшки выносит!

– Самомнением он вас точно не обделил, – сказал он первое, пришедшее на ум. – Но знать себе цену важно, – спохватившись, подкорректировался он. Оказалось, беспокоился напрасно, сказанное было дону приятно.

– Правда? Не замечал, может быть. – Севрюга, как вспыхнул, так же быстро успокоился.

– Странно, однако, что там, на Земле, мы не помним ничего, что было раньше, и было ли что, тоже не помним, и что будет потом, не знаем, – задумчиво произнес подполковник.

– А вы здесь помните обо всем и в деталях. Почему так?

– Понятия не имею! Я, собственно, про другое. Я ведь не просто так вам все рассказываю. А для того, чтобы вы поняли, в чем заключается принцип, на который я опираюсь в жизни.

– Я, думается, понял. Вам нравится внушать страх.

– О, да! Это действительно так.