Встретимся в раю, дорогой

Черные ветви деревьев, четкие, как трещины на эмали, как кракелюры. Сорока стрекочет, вертя хвостом на высокой ветке. Еще одна, поодаль, откликается, вторит.

Там девушка живет... Там.

Все там, там... Здесь ничего этого нет. И быть не может, потому что не может быть.

Девушка живет. Там. Где нет его, и уже никогда не будет.

Я знаю, что давно она меня не ждет... А чего ей ждать-то меня? Бесполезно. Все напрасно. И все правильно. Не стоит тратить время на бесплодные ожидания. Жить надо здесь и сейчас, пока есть возможность, пока у истории имеется продолжение.

Любить. И не вчерашний мираж любить, заблудившийся в зеркалах, а кого-то теплого, кто обнимет и согреет, кто подарит дыхание, раскроет сердце и растворит в нежности.

Но между ней и мной метель, метель метет... Метель метет. Метель без конца. Заметает, заносит пути, стирает память.

Пути заметены давным-давно, а вот за память еще можно побороться.

Снег, сон, смерть. Буква С определяет все, состояние души и тела, жизнь и все, что случилось вместо нее.

Песня, которую он слышал когда-то, так неизмеримо давно, все крутилась и крутилась в его голове. Почему-то озвучивалась голосом Тамары, хотя он никогда не слыхал, чтобы она ее пела. Теперь вот поет, для него, про себя. Но так, видимо, должно быть, именно эта песня, и только ее голосом.

Душа разрывалась, как лист бумаги. Тот, с текстом присяги. С таким же треском, и так же необратимо. И медленно, нескончаемо. Хр-р-р-р... Это такая мука, Господи! За что ты меня ей утяжелил?

Проверяешь, Господи? Ты знаешь, я знаю: бумагу можно порвать, присягу должно исполнить.

Так что, проверяй... И будет тебе удивление. Потом. Но пока тоска разъедает изнутри, как ржавчина. Как щелочь. Как царская водка.

Хорошо, хорошо... Знаю, за что, знаю! Но мука-то от этого не меньше. А, Господи? Никак не меньше.

Но если ты говоришь: так надо – Сергей Сергеевич к твоим услугам.

В муке твоей... своей, обрету покой и утешение.

Но, Господи, подари хоть лучик надежды! А? Искру, Господи, одну лишь искру! И тогда я готов вынести все, что заслужил.

Но ведь темно, темно... Невзирая на снег перед глазами. Это ты так придумал, чтобы он был черным? Затейник ты...

А ты знаешь, Господи, они все тут думают, что я пьян? Да, я пьян... Ха! Глупцы! Никогда прежде я не чувствовал так чутко, не мыслил так четко, не формулировал так ясно, как теперь, – как ясен, светел и чист образ девушки на том, дальнем берегу моей жизни... От которого отчалил давным-давно, и, похоже, надолго...