Встретимся в раю, дорогой

Движения усии были плавными и ровными, но, на взгляд Доманского, несколько механическими. Люди так не ходят, ей-богу! А, может, это все его мнительность. Нет, странно все-таки, стоит столбом, не улыбнется, не скривится, маска, да и только. Инда не присел ни разу, можно подумать, что не устает. Сан Санычу это показалось удивительным, и неправильным в равной мере. Ведь даже лошади иногда ложатся отдохнуть. Впрочем, что он знает, про физику и метаболизм усий? Ничего. Может, для них сесть, тем более лечь, смерти подобно? Умереть, не встать!

Ну и вот, уже жалеть стал бедолагу, а какое ему до него дело? Никакого.

Дальше он неожиданно задумался, а что же это значит, лишиться человеческой сущности? На практике? Вот, скажем, этот тип перед ним, что отличает его от нормального человека? Внешне, пожалуй, ничего. Руки-ноги, туловище, голова – все есть, все на месте. И функционал вроде вполне адекватный. Глаза странные, на очки больше похожие, но мало ли людей он встречал в дурацких очках? Да полно! Значит, не в этом дело.

А в чем? Видимо, во внутреннем наполнении этого с виду прекрасного сосуда. Или, наоборот, в не наполнении. Человек должен чувствовать, думать и, соответственно, действовать, как человек. И ощущать он должен себя человеком. А если этого ощущения он лишен, если думает, исходя из какой-то другой, не человеческой логики, или же вовсе не думает, а только подчиняется и исполняет чужие приказы, то он – усий. Подумав, Сан Саныч вздохнул: под это определение можно смело подогнать половину человечества. Значит, что-то он упускал...

Доманский поймал себя на мысли, что сознательно думает о всякой ерунде, тянет время, гоня прочь мысли о Серже. И даже старается не смотреть на него. И понятно почему – боится обнаружить, что Сержа, капитана Сергея Сергеевича Таганцева, здесь-то и нет. Вот был бы фокус! Впрочем, что это он? Глупость какая! Где же ему тогда быть? И, если не Сергей, – кто это?

Он большим завершающим глотком допил кофе. Зачем-то заглянул в чашку – по донцу, приглашая окунуться в мираж гадания, растеклась странной фигурой гуща.

Конечно, о многом пока только и приходится гадать, однако занятие это пустое и вряд ли ему поможет. Вот уж во что никогда не верил... Он поболтал кофейную муть и решительно отставил чашку в сторону. Ну-с...

Тут Доманский подумал еще, что, перейдя на ту сторону комнаты, усий теперь имел отличную возможность наблюдать за ним непосредственно, за его лицом, отслеживать чувства, реакции.