Встретимся в раю, дорогой

Кровь человека отлична от того, что течет в жилах жителей Лимба, и поскольку бессмертны мы, правильней было бы кровь нашу называть ихор. Но мы называем так кровь человеческую, именно за ее свойства.

– Ихор-вихор! Что за свойства?

– Из человеческой крови у нас здесь выращивают кристаллы. Их так и называют – ихориты. Эти камни обладают воистину волшебными свойствами. Например, с их помощью можно проделывать тоннели в пространстве.

– Как контрабандисты!

– Именно. На один приличный кристалл уходит полтора-два литра крови.

Вот и считайте. Потому это такая ценность и такая редкость.

– И вот теперь, когда я в ваших руках, вы собираетесь пустить мне кровь?

– Нет, конечно. Разве что, вы сами этого захотите. Но вы, почему-то нам кажется, не захотите.

– Нет, не захочу.

– Мы так и думали.

– Но вот дон Севрюха, ему-то зачем все это? Что он задумал?

– О, дон одержим идеей всемогущества.

– В пределах Лимба?

– Что вы! Лимб для дона, для его планов, мелковат. Мысленно он перешагнул далеко за его границы.

– Вы меня пугаете!

– Да бросьте! Мы вам еще ничего не рассказали. На самом деле, наш дон Севрюха одержим идеей, вырастить супер кристалл, который наделил бы его властью открывать портал на Землю, когда ему это заблагорассудится.

– Зачем?

– Ну, Землю он ненавидит. Он всем об этом толкует, наверное, и вам тоже говорил. Было?

Доманский кивнул.

– Вот, видите. Кроме того, похоже, у нашего адвоката имеется на Земле какое-то дельце. Какое – пока не выяснили.

Но что он что-то там замышляет, это точно.

– Напасть хочет? Что же его сдерживает?

– А все то же – отсутствие сырья, собственно, ихора. Случайники крайне редко случаются, простите за тавтологию, на них рассчитывать, знаете, не приходится. Верней на дождь в пустыне надеяться, что он прольется и спасет от жары и жажды. Между тем подсчитано, что для выращивания кристалла такой силы понадобится кровь минимум десяти-двадцати человек. Минимум. Реально же значительно больше.

А где их взять? И сколько ждать? Для человека, одержимого идеей, это просто невыносимо. И нам кажется, что одержимость досточтимого дона все больше перерастает в безумие.

– А что другие доны? Они как на все это смотрят?

– Кто их видел, других донов? Никто. Недаром же – незримые. Мы все больше склоняемся к мысли, что никаких других донов, вот этих всех Довгвилло, Торгалло, Терпилло, Жажелло – никого их нет. И вся коллегия адвокатов фикция.