Встретимся в раю, дорогой

Шкуры были разные, Сан Саныч определил и оленьи, и медвежьи, и волчьи, так что предположение о том, что в Лимбе нет животных, повисло в воздухе.

Все стены, в том числе и очаг, не были оштукатурены, являли собой тот же камень, что и снаружи. Зато все они, не исключая очага, были украшены различными шаманскими принадлежностями: масками, бубнами и сшитыми из шкур ритуальными нарядами.

Прямо напротив входа утверждался высокий шест, симзы. Как и положено, симзы в доме шамана был украшен семью головами родовых духов и тотемных животных.

Всего Сан Саныч не разглядел, только огромный череп медведя на верхушке шеста нельзя было не заметить. Он был главным, видать, основным. Ишь, как скалится!

Еще выше, над шестом, распласталось по стене изображение священной птицы Минлей. Птица зорко смотрела с высоты на вошедших, так и казалось, что при необходимости стальным пером поразит оттуда любого. Бодрящее такое чувство.

Собственно, это все, что знал Сан Саныч об устройстве дома шамана.

А узнал, пролистав торопливо пару книг перед встречей с Арикарой. Кстати, там, в кратере, в чум шамана он ни разу так и не вошел. Арикара не позволил.

Еще бросалось в глаза множество оружия и доспехов на стенах. О большей части из них Сан Саныч не имел ни малейшего представления. Все было развешено на вбитых в стены железных крючьях. Гость подумал, что крючья эти вколачивать в камень была та еще морока. И кто же этим занимался, а? Он оглянулся на тучного привратника и согласно кивнул: этот – мог.

– Располагайтесь, где вам удобно, – Худодо обвел рукой зал. – Все здесь в вашем распоряжении. Сейчас Тянский будет нас кормить. А, Тянский? Как твоя стряпня, готова?

Толстяк радостно закивал.

– Кстати, знакомьтесь. Это Тянский, мой верный помощник и соратник.

Тучный человек, всплеснув руками, хлопнул себя по ляжкам, потом попытался натянуть рубаху на торчавший из-под нее живот и учтиво, единым движением головы-шеи-груди, поклонился. У Тянского, как уже говорилось, было круглое щекастое лицо, плавно, минуя шею, переходившее в широкую грудь и сразу – в чрево.

На том лице сияли лазурью два круглых глаза, глядящих на мир по-детски безмятежно. А вот нос был на удивление небольшим, при этом из ноздрей его торчали длинные и редкие, в три-четыре волосины, усы.

– Хотий, – представился он.

– Александр, – ответно кивнул Сан Саныч.

Хотий Тянский – объединил Сан Саныч услышанное. Странное имя.