Встретимся в раю, дорогой

Казалось, случился обвал, и камни попадали с неба на крышу. Все снова вздрогнули.

– Мы кого-то ждем? – спросил Худодо.

Тянский качнул головой.

– Никого.

– Тогда, похоже, облава. Похоже, нас выследили.

– Не открывать? Нет никого, и все дела.

– Нет, не пойдет. Они точно знают, что мы здесь. И выломают дверь

– Да ну! Сломать такую дверь? Нереально.

– Это же усии, они смогут.

– Не волнуйтесь, меня они не заметят, – успокоил хозяев Сан Саныч.

– Как это? Что вы хотите сказать? Худодо с интересом посмотрел на гостя.

– Я могу становиться невидимым.

– Правда? Покажите!

Сан Саныч опустил глаза и сделал серию незаметных движений...

– Это все? – поинтересовался Худодо. – Неубедительно. Ты что-то заметил? – спросил он Тянского.

– Ничего не заметил, – ответил Хотий несколько удивленно. Похоже, он совсем не понимал, что должен был заметить.

– Черт! Лабиринт! – вскричал Сан Саныч возбужденно. – Он все-таки взял свою плату!

В дверь с новой силой загрохотали, похоже, с применением подручных средств и утяжелений.

Было ясно, что такого обращения она долго не вынесет.

Худодо и Тянский оба взглянули на дверь, потом одновременно повернулись к гостю.

– Ну, что делать будем? – мрачно поинтересовался Хотий.

Глава 5. Чужой уют

– Что-что? Укрывай гостя, да побыстрей! А Худодо тем временем двери подсобит.

И, дав указание Тянскому, шаман устремился ко входу, где вовсю неистовствовали и рвались в чужой уют, все больше входя в раж разрушения, другие, непрошенные, гости.

Там он воздел руки до уровня собственного лица и наложил ладони на дверное полотно. Закрыл глаза, сосредотачиваясь. Странное дело, удары не прекратились, но стали звучать глуше, как бы в отдалении.

Силен, подумал восхищенно Сан Саныч. Однако любоваться проявлением шаманом силы было некогда. Прямо говоря, не самое подходящее для этого было время, поэтому он обернулся к Тянскому.

А Тянский неожиданно быстро, как медведь атакует, перетекая, подскочил к трону Худодо и скинул с него огромную лохматую шкуру. Шкура была медвежьей, Сан Саныч подумал, что это символично и так должно быть, хотя, в чем символизм, сразу не ухватил.

Ах, да! Тотем, медвежий череп! И Тянский – медведь-медведем.

Но символ-то в чем?

Под шкурой оказался большой сундук с замысловатой крышкой, имевшей невысокую спинку и подлокотники.