Ускользающий город. Инсталляция

Местные алкаши всегда пьют нечто, чем не поделятся с чужаками, а если вникнуть в их мутную беспросветную жизнь, окажется, что и алкашами они являются не от жизни такой, а потому что «так надо». Многое в этих людях от второй вселенной, но корни их тянутся из третьей.

Спроси о третьей Мишу, и Миша да, Миша начнёт вспоминать, да в столь беспорядочных деталях, будто всю жизнь елозил лицом по масштабному полотну, не догадываясь отойти и осмотреть его целиком. Спроси Лейлу – и она отведёт глаза, скажет, что это к Мише.

Лейла всегда знала больше, но каким-то тёмным, дремучим умом, который подкидывает крупицы знаний только в час крайней нужды. Если попытаться дать определение третьей вселенной словами людей, то это дымка над сплошным болотом. Жуткое, топкое пространство, где нет начала и конца, времени и ветра, дня, ночи, ориентиров, зато есть запахи, килотонны бесформенной массы и бездонные, но слепые чувства. Лишь развеяв эту дымку, хозяин Судий и Каменщиков смог запустить историю, в конце которой тысячелетиями живёт человечество.

- Эти… мысли… не мои! – вздрогнул, просыпаясь, Гриша.

- Догада-ался?

Самый обычный мужчина моргал до тех пор, пока в бесцветном полумраке не вытравились очертания Краеугольных; они на табуретках попивали чаёк. Чёрные провалы глазниц следили за ним не мигая. Линии между губ - прямые, как росчерк зубила о камень, а в скупых движениях стыло спокойствие.

- Только начинаю… - запоздало ответил Гриша.

Он захотел шевельнуться, но всё, что ниже шеи, будто обрубило. Опустив голову, Гриша узрел собственное тело, которое обнажённым кулём свисало со стены.

Рука была на месте. Вздохнув, он воздел глаза к обеим парам чёрных провалов и проговорил:

- Кто я?

- Везу-унчик.

Гриша расхохотался, колотясь об стену затылком. Вскоре он поперхнулся, прокашлялся и, наконец, умолк. В глаза немного поплыло.

- Ты правда везунчик, - заговорила Лейла, подливая Мише из чайника с лебединым носиком. – Мало кто может похвастаться, что узнает ответ на этот вопрос.

- А вы что, вы дадите мне кому-нибудь похвастаться?

Миша с гордостью пихнул Лейлу в локоть – гля, что откалывает! Лейла одёрнула руку и погрузила Гришу в свой бездонный взгляд.

- Ты – ошибка.

- Никакая не оши-ибка! Лу-учшее творение!

- Ошибка он, Миш, - с грустью отозвалась Лейла. – Да, при иных обстоятельствах он был бы твоим шедевром, но сейчас все его достоинства выходят нам боком.

- Да о чём вы оба?!

Краеугольные переглянулись, словно выясняя, кому предоставить слово.