Ускользающий город. Инсталляция

Кажется, он тщился высмотреть кого-то в полумраке, но взгляд его пал, естественно, на…

- Молодой человек?

…Гаврил со вздохом подошёл.

- Не могу понять, всем что-то приносят, наливают, а мне почему-то… нет.

Голос у мужичка был таким глубоким, а тон - мягко-наивным, что прозвучало это не как жалоба. Так, предположение, высказанное случайному знакомому, отчего подобравшийся было Гаврил немного рассупонился.

- Какой, говорите, номер вашего стола?

- У столов есть номера?.. – не взял в толк мужичок.

- Давайте так, - сдержал бомж непрошенную улыбку, - я буду вашим личным официантом на этот вечер.

- Ого…

- Ну-с, что закажете?

- А можно… - наклонился аукционер поближе, подмигнул: - водочки?

- Я узнаю, - не смог не заулыбаться Гаврил.

Пока он за версту огибал столик с единственной шляпой, Фурия перешла к торгам. Да не просто, а громогласным пассажем на латыни – бомж расслышал что-то про цены, или продажи. Аплодисменты, под которые из-за кулис явилась витрина на гидравлической тележке, были на сей раз настоящими.

- Эй, - сказал Гаврил наблюдавшему за сценой бармену.

- Тсс!

- Дамы и господа, под стеклом вы, возможно, видите… не сильно засвечивает?.. шкатулку из осенних листьев. Единственный сосуд, способный вместить первый лот – мечту мертворожденного. Да начнутся торги!

- Какая байда, - всплеснул руками бармен и повернулся к бомжу. – Чего там?

- Водки новому мужику.

- Девятый, мм? Где там у меня стопарик…

Гаврил донес драгоценную жидкость, не расплескав и капли, поставил, довольный собой, перед мужичком, кивнул в ответ благодарной улыбке:

- Что-нибудь ещё?

- О-о, спасибо, но - достаточно.

- Если что-то перестанет доставать, я рядом, - сообщил бомж, вставая чуть поодаль.

- Доктор Ренессанс, - глазком, как птица, взглянул на него мужичок.

- Чего?..

- Меня зовут.

- Кто-то вас зовет?.. А-а! – наконец сообразил бомж. - А я Тихон Сечкин. Можно просто Тихон.

- Хорошее имя, - уважительно опустил Ренессанс уголки губ.

Водочку он запил как студёную воду – маленькими частыми глотками, и только лишь добрался до дна, как Башню сотряс звон, гулкой дрожью отдавшийся в костях.

- О-о, продано, – несколько удивлённо отозвалась Фурия. - Мечта мертворожденного уходит за седьмой столик, поздравляю!

Непродолжительные аплодисменты, под которые витрину закатили за кулисы, и на её место явилась тележка попроще, с кавказским рогом на серебряной подставке.