Ускользающий город. Инсталляция

Отшелушивая очередной путь от другого, он всё поглядывал на спутника, словно дожидаясь одной ему ведомой реакции, и спустя некоторую паузу вёл его дальше, шире, глубже, пока Александр сам не начал озираться, моргая как после накатившей средь рабочего дня дрёмы.

- Мы… на месте?

Они стояли во всё том же прямом коридоре, ни на шаг не продвинувшись к занавешенному окну, однако теперь на двери, на которой совсем недавно поблёскивала «47» теперь змеилась «41».

- Какое интересное решение, - промолвил немолодой.

– Это вам.

Шваркнув по его бугристой ладони, как по пемзе, Александр принял протянутый ключ. Владелец убрал руки за спину и оттого будто бы поклонился.

- Отдайте потом на стойку регистрации, или лучше оставьте в замке.

- Вы… оставляете меня?

- О, нет! - На дне улыбки старика промелькнуло нечто невыразимо нежное и печальное. - Но дела зовут в другое место. Тут у нас разгар одной очень важной конференции.

- Не знаю, - повернулся к двери писатель. – Вдруг он уже разлагается?

- И я не знаю, - развёл руками немолодой.

– Принимайте решения, Александр - сами почувствуете, как мир станет чуточку податливее. Тем более, выходит у вас интересно.

Старик пожал ему плечо своей не забывшей грубую работу ладонью и беззвучно ускользнул в лифт, который уже с лязгом и грохотом пополз вниз. Александр смотрел всё это время на ключ. Взвесив его в руке, словно он был тяжелее раз в десять, писатель решил для начала проявить такт. Но стук, стук, удар кулаком так и повисли без ответа.

Что ж, это всё равно для самоуспокоения…

С последним щелчком дверь приотворилась, дохнув в Александра азбукой переспело-телесных ароматов. Свет из коридора шатко вполз внутрь, застыв на полоске бордового ковролина. Затем ступил сам Александр, стараясь дышать как можно неглубоко. Рука с первого раза, по-хозяйски, нащупала выключатель; номер стал чуть просторнее.

Отсутствие окон особенно подчёркивало предельную бюджетность обиталища. Кровать растеклась по нему одним нестираным пятном, оставляя место лишь двум бордовым тропинкам у стен; одна вела к шкафу, а другая в уборную.

Первым делом Александр осмотрел, конечно же, её растёкшееся величество. Перевернул одеяла с твёрдым от пыли пододеяльниками, опустился, чтобы заглянуть под низ, но - ничего, кроме нескольких увядших носков. В шкафу, что опасно затрещал, стоило тронуть дверцу, был лишь комплект чистой отутюженной одежды, тщательно замотанной в два пакета.