Ускользающий город. Инсталляция

Он повертел в руках неуместную штуку и призадумался. Единственное место, куда его можно приложить… Но пропыхтев в туалет, писатель передумал. Тайники в унитазе? На всякий случай он заглянул в бачок, смыл воду, но не обнаружил ничего особенного.

«А ещё я не проверил кровать».

Свыкнувшись с мыслью, что внутри могут кишеть какие угодно паразиты, Александр надел перчатки из комплекта Евгения и начал неловко потрошить наволочки, пододеяльник, затем содрал простыню с матраса, прощупал как мог подушки и одеяло… Нет, ничего, кроме запаха и пыли.

Даже вшей. Пожав плечами - «раз пошёл, то до конца» – Рассветов поднатужился и приподнял матрас. То, что предстало его взору, заставило ослабить хватку и прищемить себе пальцы о корпус кровати. Собравшись с силами, он оттащил матрас в сторону и протёр взмокший лоб изгибом локтя.

«Ага!»

Значит, не показалось. Всё это время внизу, почти вровень полу, таился грубо сваренный люк. То, что было у него вместо ручки, не оставляло сомнений, зачем здесь газовый ключ.

Только отогнуть пару дощатых лат у кровати, чтоб не мешали…

«Ну и конкурсы у тебя, Майер!»

С натугой и отвратительным шумом открутив это подобие вентиля, Александр с не меньшей натугой поднял сам люк. Внутри, сквозь коряво прорубленную шахту, проглядывался кусок точно такой же комнаты. Одна незадача, лестницы даже не предвиделось, а спускаться, хватаясь за ошмётки торчащих труб и кабелей…

- Евген! – позвал он в прорубь.

– На месте?

Изнизу раздался отчётливый щелчок ружейного затвора.

- Эй! Друзей забыл, поганище лесное? Это я, Саня Рассветов!

Александр полагал, что старая университетская шутка убережёт его от опрометчивых выстрелов - если человек внизу и правда был Евгением. Если нет… что ж, он запоздало, но отшагнул от люка.

- С…Саня? – шаркнул из проруби голос того, кто молчал слишком долго. Следующие несколько секунд человек заливисто прочищал горло. – Весна третьего курса.

Окрестности универа. Что мы обсуждали, что ты посоветовал напоследок?

- Тебе?

- Не себе же!

Александр даже растерялся. В те беззаботные времена они общались столь плотно, что выделить конкретное было как каплю из давно утёкшего потока. Что тогда волновало старого друга? Учёба? Как раз с третьего курса – нет. Девушки? По тому, как он их обсуждал, видно было, что это не более чем увлечения – искренние, но мимолётные.