Ускользающий город. Инсталляция

Выложив всё до последней копейки, писатель достал карандаш, сменил руку на не ведущую и принялся корябать: «Приношу глубочайшие извинения за недосдачу. Денег больше нет, и сейчас я очень спешу. Остаток обещаю занести в ближайшее время». В голове мелькнула паскудненькая приписка «тем более я ничего и не заказывал», но её он с неудовольствием отверг.

На улицу Александр ступил как гражданин - свободный и уверенный в завтрашнем дне. Едва же завернув за угол, ноги сами засеменили, срываясь в короткие пробежки.

Несли они его на проспект Годунова. Переулки и бульвары дышали на Рассветова смертью.

Проспект тонул в вате слившихся туманов, вычихивая в Александра редких, потерянных в себе прохожих. По бокам, откуда-то из параллельных миров плыли размытые отсветы автомобильных фар. Звуки выдыхались, не успевая толком достичь ушей. Писатель брёл, выставив перед собой широко растопыренные ладони. В тумане было чуть теплей, но его всё равно бил озноб. Проклятый пуховик. Если всё это кончится бронхитом на асфальте…

«Зато фраг достанется не придурочному с ножом», не мог не порадоваться Александр.

В какой-то миг туман растёкся, и седые пережёванные толщи начали промелькивать липкими силуэтами. Похоже, вот она – площадь Ивана Грозного. Иногда Рассветову казалось, что только администрация и историки не зажимались произносить её имя вслух. В народе происходила та ещё эквилибристика: старики говорили «Ванькина площадь», фабричные за сорок – «Грозная», интеллигенты называли её «Соборной», хотя до собора оттуда было шлёпать и шлёпать, а те, кто помоложе, завели моду на «Четвёртую».

Тяжко давалось привыкание к основам.

Загадочные же не то гуляния, не то митинги были в самом разгаре. Разрозненные стайки сновали в густейшем зимнем тумане, слепо натыкаясь друг на друга. То одна, то другая стайка ни с того ни с сего впадала в буйный экстаз. Люди вдруг начинали скакать, размахивать плакатами, носились зачем-то с зелёными шнурками, которые со смехом передавали друг другу и привязывали к фонарным столбам; кто-то даже забрался на плечи приятеля, чтобы накинуть свои на низко висящий провод.

То и дело звенели кричалки: «За кеки не купишь чебуреки!», «Жизнь в будке для вас!», «Мы забыли, кто есть мэр!». Один поддатый студент развернул плакат «Долой правительство!», но его вмиг окружили единомышленники и что-то энергично нашёптывать. Плакат опустился, замелькали цветные маркеры. Так мир узрел манифест «Долей, правительство!».