Ускользающий город. Инсталляция

Туман и зеркала

Дверку ему придержали. Там, на заднем сидении, уже притулился к окну некто в перепачканной кепке. Взгляд соскальзывал с него как с пустой скорлупы, шевеля нечто смутное под сердцем. Александр сел как можно дальше, обхватив себя подрагивающими от холода руками. Так они и не моргали в противоположные окна, пока сотрудники устраивались впереди, бухтели что-то в рацию и, наконец, тронулись по уютному, словно подвешенному в вечности бульвару. Дорогу им очерчивали близорукие пятна фонарей.

Туман растворялся, свисая теперь клочьями старой паутины. Машины в бисере влаги, окна, урны, редкие прохожие проступали сквозь его дряхлеющую плоть как негативы старых фотографий. Вывески же и светофоры устраивали бурлеск новогодних дождиков. Едкий, с привкусом щёлочи на зубах мороз словно бы сдавил иномарку с надписью «Полиция» до тонкого хруста.

- Прикинь, - обратился к Александру невольный попутчик, - до бабы докопался. Так и сказали! «Бабы»!

Бесцветный смех вмиг деформировало в кашель, и Рассветов, скосивший было взгляд, отвернулся.

- Ну-с, Андреич, - проговорил водитель многозначительно.

- А? – выдавил сотрудник, кемаривший на пассажирском.

- Доставай водевиль!

- Точно…

Вынув смартфон, он в несколько тычков включил какую-то трансляцию, накрутил звук и поставил экран так, чтобы товарищу тоже было удобно поглядывать. Не заметив там ничего, кроме мельтешения каких-то курток, Александр вновь обратился к окну.

- Не она мне была нужна, - пробубнил попутчик как бы сам с собой. – Больше они мне не нужны.

- Гля, явился, - прокомментировал Андреич.

Водитель с Александром до смешного синхронно вытянули шеи. Сквозь галдёж, курточки и болтающиеся туда-сюда транспаранты начинала проглядываться трибуна, окружённая манипулой бронированных омоновцев. Помощники заканчивали оцеплять её мелкоячеистой рабицей, а это означало только одно.

- Да ладно! Губер?! – Водитель уже следил за дорогой, но глаза то и дело скашивал.

Другие помощники, больше напоминавшие телохранителей, вкатывали на трибуну зеркало размером с внушительную кровать и долго его центрировали, прежде чем вбить клинья под колёсики. Несмотря на то, что это несомненно было зеркало, окружающую действительность оно отражало скудно, почти схематически. Единственным отчётливым объектом на его поверхности был порывистый деятель в тёмно-синем костюме.