Ускользающий город. Инсталляция

А сегодня…

- Сегодня он, по-моему, не прогадал. Если нет, наплетёт своим, что всё как надо.

Машина строчила причудливую вязь по лабиринту бульваров. Снег пенопластом скребся в стёкла. Ветер выдавливал натужный скрип из деревьев, продрогших и беспокойных. Город, почти прокашлявшийся от тумана, взирал на подкрадывающийся вечер осоловелыми огнями. Ещё выше, словно из другого мира, реяло багрово-бурое небо с жилами раскалённого металла от доменного зарева на западе.

- Ты тоже познал предательство, - заговорил невольный попутчик, и холодный червь впился в сердце.

- Не отпирайся, я вижу. Скажи, каково это – быть брошенным тем, кто дал тебе жизнь, которой ты живёшь до сих пор? Тем, кто дал тебе смысл и отверг, когда ты стал противоречить его убеждениям?

Обращённые на писателя глаза, холодные и пустые, блестели как нож в полумраке гостиницы. Это был он.

- Больно быть неузнанным, но ведь таким меня создал ты. Верно? Пустым местом с одной-единственной недостижимой целью.

- Ты заткнёшься, или как? – рванул вполоборота Андреич.

Попутчик мигом потупил глаза. Когда полицейский недоверчиво хмыкнул и обернулся на исходную, безумец прошептал так тихо, как могут только собственные мысли:

- Они не знают. Я здесь из-за той дамы. Всё-таки она вывела меня на тебя…

Александр вжался в дверь, желая просочиться сквозь холодеющий металл. Из глотки вырывались лишь пустые, вровень с громким дыханием, звуки. Всё в животе склеилось в тяжёлую льдину. А машина бесконечно плелась по бесконечным бульварам под бесконечные двусложные переговоры сотрудников.

Безумец сидел чуть сутулясь, как ворон на надгробии.

Город словно чихнул, явив после бульваров безбрежную многополосицу, впадающую в мост через реку Каменёвку. Александр думал, что их везут в центральный участок… Смута, ужас и подозрение смешались в прогорклом вареве, когда водитель включил мигалку и пустился по мосту на красный.

…Сначала Рассветов даже не понял, но это был таранный удар в бок капота, от которого белую иномарку с надписью «Полиция» закрутило по асфальту в две визгливые восьмёрки.

В сотрудников выплюнуло подушками безопасности, а подозреваемых растрясло как тряпичных кукол по коробке нетерпеливого ребёнка. Безумца вмазало лицом в пол; Александра вжало в сидение, чья мякоть подавила львиную долю удара.

Казалось, целый год прогудел диссонирующим набатом, пока не начало происходить что-то ещё. Сотрудники зашевелились, заматерились, повалили из машины. Безумец пробовал подняться, но руки из раза в раз подводили.