Ускользающий город. Инсталляция

– Пустил слух о бомже со связями в администрации… Лишь бы отделаться городской легендой! Хреновое утречко, ой хреновое. А ещё даже чаю не попил…

Краеугольные

Три лампы дневного света как следует проморгались, прежде чем озарить коридор своим безжизненным взором. Противно задребезжала каталка, подскакивая на щелях истоптанного кафеля. В такт подпрыгивало тело лежавшего на ней мужчины. Ничто не характеризовало этого субъекта лучше, чем «обычный». Плоское незапоминающееся лицо, вопиюще среднее телосложение; волосы короткие, шатен.

Просто кошмар фоторобота. Ни шрамов, ни татуировок, даже немногочисленные родимые пятна присутствовали только потому, что должны - ведь необычно, когда их совсем нет.

Катившая его женщина не походила на медсестру. Одетая в домашние штаны с супергероями и зелёную футболку, она мурлыкала под нос какую-то азиатскую песню и привычно поправляла движение каталки. С самой покупки на Аукционе Потерянных вещей этот дурацкий тарантас заносило влево. О том, что умение справляться со строптивыми колёсами пришло к ней не сразу, говорили бесчисленные вмятины в бледно-зелёной штукатурке.

«Иногда кажется, левая рука становится крупнее правой», думала она, не прерывая песни.

Едва тележка достигла конца коридора, как откуда-то сверху раздался основательный рокот:

- Лейла! Ле-е-е-ейлаа!

Женщина со вздохом оставила тележку и вернулась в дверь, через которую вошла. За ней оказался наитипичнейший погреб с соленьями и консервацией.

- Чего?! – крикнула женщина в квадратное отверстие над головой.

- Где Мишины та-апки?!

Объяснять было долго, криками – тем более. Подумав, она напрягла связки:

- Носки надень!

- Для носко-ов не хо-олодно! И Миша не зна-ает, куда запихнул тёплые носки-и!

- Харэ, соседи! – возмутились из верхнего балкона.

Лейла с размаху закрыла дверь в подземный коридор и полезла по деревянной лестнице в проём.

Все-таки неоднозначная штука - ветер. То гладит по голове и щекочет кожу, то швыряется лайнерами и переворачивает здания. А иногда он переворачивает целые жизни, родившись от хлопка двери и докатившись невесомой волной до тела на каталке, не шевельнув на нём и волоска.

Ну, разве можно поверить, что это ветер заставил самого обычного мужчину открыть глаза да ослепнуть на миг, ибо лампа светила прямо в лицо? Что это ветер придал его мышцам импульс, достаточный, чтобы он сел, ощутив небывалый прилив сил?

Мужчина стал озираться, мало-помалу концентрируя внимание на самом удивительном – собственном теле.