Ускользающий город. Инсталляция

Хватай дружка и упёрдывай, куда скажу!

Гаврил легко поднял товар одной рукой, перекинул через правое плечо, забрал с пассажирского сидения сумку и, аккуратно выбравшись, запер машину кнопкой брелока. Майор схватил бомжа за свободное плечо и повёл на тротуар.

- Только по ботинкам не лупи, дяденька!

- Побзди у меня, - почти благодушно отозвался Прухин.

Гаврил глядел по сторонам, насколько это возможно с бесчувственным громилой на одном плече и одышливым кабаном на другом, и наблюдал немало интересного. Прохожие отшатывались, провожая их глазами, либо наоборот, прятали взгляды, ускоряя шаг.

Какой-то господин-пальтишко даже выбросил пирожок в урну, состроив гримасу окончательно испорченного аппетита. Если б не тяжёлое, влажное пыхтение конвоира в затылок, бомж немало бы повеселился.

Но главное, что бросалось в глаза – это обилие полицейских, да не простых, а в бронежилетах, касках, с автоматами на перевязи. Законники гуляли вдоль бордюров, с ленцой сытых хищников оглядывали гражданских и что-то бурчали в закреплённые к груди рации.

Зашкаливал в толпе и концентрат людей в штатском. Этих Гаврил узнавал по походке да рассеянно-хватким взглядам.

- Ты ведь сцапал меня не по дороге в чебуречную, а, майорище?

Прухин сжал ему плечо до судороги и развернул к синеющему через шоссе бобику. Вход в метро остался по левую руку, гипнотизируя выщербленными ступеньками. Казалось бы, тридцать метров, бабушка проскочит, но когда в полосу препятствий включены дубинки и автоматы, каждый сантиметр может оказаться длиной в жизнь.

На светофоре мигали красные цифры, люди грудились на обоих берегах, а Гаврил составлял не то, чтобы план – вектор дальнейших действий. Девяносто секунд чистейшего вдохновения. Когда вспыхнул зелёный, коридором прокатился писклявый хор маяков для слепых, и хлынула людская лавина, он помедлил. Схлопотав тычок дубинкой, двинулся, но как можно медленней. Лишь когда впереди оказалась примерно половина толпы, бомж ускорил шаг. Двадцать секунд - точно взведённый курок, пока два потока не встретились.

Ещё чуть-чуть, и… Гаврилу будет суждено осознать, что планы у него не ладятся с самого утра.

- Привет от Йишмаэля! – крикнул кто-то в толпе. От трёх выстрелов подряд грачи на деревьях взмыли, бестолково кружа и каркая в небе…

Бомж повернулся на пальбу, но за криками и мельтешением не увидел ничего. Прухин пнул его под зад, едва не повалив, и начал реветь что-то о порядке и спокойствии. Ужас от этого только распалялся.