Ускользающий город. Инсталляция

Ну, бывай, Кирюх!

Чтобы пройти турникет, пришлось присесть и страшно изогнуться, держа карточку зубами. В эскалатор Гаврил ворвался, распихивая всех на пути. Взгляды на себе он замечал, но мимолётные и ровные. Вид бомжа, семенящего с амбалом на плече, мог заинтересовать чернокаменцев разве что до Злополучного, когда не было никакой мистической блокады, ставшей теперь назойливой прозой жизни.

Спустившись, он по инерции пробежал несколько шагов и, не сбавляя темпа, устремился в туалеты. Мужской пустовал, если не считать кабинки с торчащими из-под двери волосатыми ногами.

Гаврил без лишних терзаний полез в женский. Никитишна действительно драила толчки, согнувшись на девяносто градусов. Те, кто удивлялись, как она так долго выдерживает, не знали, что за десятилетия усердной очистки унитазов, писсуаров и кафеля это стало естественным положением её туловища. Никитишна, легенда среди работников метро, работала дольше всех из ныне живущих. Никто не вспомнит, когда к ней приклеилось прозвище «бабушка Гоблин». Слишком напоминала она этих существ из компьютерных игрушек своим длинным, крючковатым, горбатым носом, чей кончик касался верхней губы, когда она, сражаясь с каким-то особо неподатливым засором, насвистывала старые песни о главном.

- Чой там наверху творится? – пробормотала она будто себе, но искоса поглядывая на Гаврила. Через секунду она отвернулась и стала сосредоточенно налегать шваброй на пол. Бомж ответил:

- Ребята Йишмаэля устроили вендетту за павшего лидера.

- Козлорогим-то? Вот неймётся фанатикам… Ну и кто оставляет такие чёрточки - в женском-то нужнике?.

. Ты по делу, Гаврюнчик?

- По делу, по делу… - вздохнул «Гаврюнчик», усаживая товар на ближайший, разве что не искрившийся от чистоты унитаз.

- Ты тогда дверкой ошибся.

– Не-е, - проигнорировал бомж её профессиональный юмор. – Надо переправить товар на «Долгие вязы», ну, по твоим маршрутам. Обычные привлекают внимание. Я тут успел чуть не погореть у входа в метро.

Бабушка Гоблин прислонила швабру к стене и стала долго, пристально изучать товар.

Гаврил, затаив дыхание, встал у неё за спиной. Наконец, Никитишна огласила вердикт:

- Ой как сразу интересней. За живой товар тарифы другие - это знаешь?

- Как не знать.

- Отдашь когда?

- Сегодня, может… завтра. Но оформи на неделю. Мало ли что по пути.

- Да, всякое бывает… - Никитишна задумчиво протёрла руки, словно умывая их друг о друга. – Всякое… Ладно. Добро. В четыре вечера в мужском туалете на «Долгих вязах». Слышал?!

- Четыре вечера.