Демоны тоже могут ошибаться

Была только одна проблема, Седьмой не мог разговаривать с Михаилом. Иногда он злился, порой страдал, приказывал себе оставить парня в покое, но, когда успокаивался, все для него возвращалось на круги своя.

Седьмой вмешивался в жизнь Михаила, не спрашивая на то разрешения, и менял ее к лучшему. Он переписывал судьбу, вплетая в историю новые нити, а Михаил просто просыпался утром в такой реальности, какую и мечтал видеть. Любое желание, стоило ему только подумать, исполнялось.

Если бы Седьмого спросили, зачем он все это делает, он не нашел бы ответа.

Ну, или не захотел бы его искать. В глубине души, он боялся узнать правду. Но при этом, когда никто не видел, Седьмой улыбался и был счастлив, насколько это было возможно.

Наши дни. Михаил.

Нож был продолжением его руки, как никак, профессиональный повар. Он уверенно скользил по доске, разрубая мясо на мелкие одинаковые кусочки. Дома Михаил не любил готовить, но что делать, сын сам себя не накормит. Из комнаты Сережки не доносилось ни звука.

«Уснул что ли, не дождавшись ужина?», — подумал Михаил, и хотел было уже позвать сына, как внезапно нож скользнул по пальцам, и кровь залила не только мясо, но и доску, стол, и даже попала на кухонный фартук. Мужчина застыл, словно парализованный, а из-за спины в этот момент раздалось мерзкое хихиканье. Мышцы мгновенно напряглись, вены на шее взбухли, а волосы по всему телу встали дыбом. «Началось», — обреченно подумал Михаил, и, отложив нож, медленно повернулся.

В кухне не было никого. Кровь капала на пол, выстукивая незамысловатый ритм, а в воздухе пахло железом и, почему-то, костром. Запахи оседали на волосах и одежде, впитывались в каждую клеточку тела, и наполняли мужчину первобытным страхом. Так он и стоял, не обращая внимания на боль в руке и на растущую лужицу крови на полу. Он сам превратился в страх, стал его воплощением. Из гостиной донесся звон разбитого стекла.

Михаил вздрогнул, схватил бумажное полотенце и прижал к пальцам, потом перевел взгляд под ноги, присел и быстро-быстро начал вытирать кровь.

Через секунду в кухню вбежал Сережка.

— Папа, папа, вазочка разбилась! Но я ее не трогал, честно.

— Какая вазочка?

— Та, синенькая, что на самом верху стояла.

Михаил спрятал руку за спину, чтобы не пугать Сережку, и вместе с сыном пошел в гостиную. Возле шкафа стоял обеденный стул, а на стекле, высоко от пола, обнаружились отпечатки маленьких ладоней.