Чёрный инспектор. Крысы и звёзды

– Не объяснишь ли, почему я должен укрыться шарфом? И почему тот охранник назвал тебя чёрным инспектором?

– Ты задаёшь слишком много вопросов. – Крайс остановился и обернулся к Элиасу. Этот Благороднорождённый никогда не покидал уютного Неба, он совершенно ничего не понимает и не знает, но не стыдится спрашивать. В каком-то смысле, это тоже мужество – показать своё невежество перед тем, кто ниже тебя. Но одним из условий, которые Крайс поставил ему, было как раз не задавать лишних вопросов. Элиас увлечённо и постоянно его нарушал.

– У меня плащ чёрный.

– И ты надеваешь его всякий раз, как спускаешься сюда? И как же часто ты бываешь на Дне? – Элиас послушно повязал шарф на шею, убрал его под куртку. Земля был гораздо более приятным местом, чем Средний город, так зачем инспектор спускался ещё ниже, на Дно? Ведь разумно было бы забыть про это место, едва он его покинул. И зачем Крайс посещал его этой ночью?

– Я надеваю плащ вообще всегда. А второе – моё личное дело, – холодно ответил Крайс, отворачиваясь.

Лестница вилась под ногами бесчисленной чередой ступеней – неудобных, металлических, стёртых.

За мутным стеклом невозможно было рассмотреть ничего, кроме тёмно-серых теней. Они спускались всё ниже, так долго, что казалось, это не закончится никогда. Лестница в Средний город была гораздо короче. Крайс привычно считал шаги, сбивался и начинал сначала. Просто, чтобы занять чем-то мысли. Лестница закончилась внезапно, просто небольшой площадкой на подобии тех, что делили её на секции, и на которых можно было отдохнуть. Дверь – тяжёлая, обитая металлом грубой ковки. Крайс нажал на ручку и открыл её, впуская внутрь воздух Дна.

Он вышел наружу под тусклый сумеречный свет. На Дне никогда не бывает светло, даже в разгар дня. В душном, густом воздухе стояли вонь гнили и нечистот и едва ощутимый сладковатый аромат разложения. Крайс прикрыл ладонью рот и сухо закашлялся. В воздухе стоял нескончаемый, почти неразличимый гул чего-то непостижимо большого, механического и древнего. Этот гул на Дне слышали немногие, самые чувствительные, его он преследовал с самого детства.

Крайс обернулся и посмотрел на скорчившегося у подножья лестницы Благороднорождённого. Тот кашлял и задыхался, отчаянно прижимая к лицу шарф. Для кого-то вроде него воздух Дна кажется непригодным для дыхания. В глазах Элиаса плескался настоящий ужас, наверное, впервые со дня его рождения.

– Успокойся, этим воздухом можно дышать, ты скоро привыкнешь, – безразлично сказал Крайс, подходя к Элиасу.