Осеннее таинство

— Гун, ты чего это вытворяешь! — бодро вскрикнула она, — совсем малютку запугал, старый дуралей!

Вилли бросил сумку под ноги и присел в кресло. Тепло от огня ласково побежало по телу, и талый снег заструился с халата на пол. Старушка заботливо вытерла ему лицо и укрыла его пледом.

— Он же весь продрог от морозов твоих! — пробурчала она необычайно бледному мужчине с картиной в руке. Тот был в узких черных брючках и белой рубашке с рюшами на рукавах. На поседевшей голове красовалась синяя беретка, надетая на бок.

— Наджия, тут так скучно. Могу же я немножко пошалить? — ответил он.

— Вы еще кто такие? — заворчал Вилли, когда окончательно пришел в себя.

— Кто мы такие! — недовольно повторил Гун и взглянул на него.

Вилли, заметив его необычайно белые глаза, сразу вспомнил сестер амилайр. Но вместо веселого добродушия в них затаилась усталость и грусть.

— Неучтиво гостю таким тоном спрашивать у хозяев, кто они такие, — продолжил Гун, — тебе же сказали уходи. Отчего не послушался?

— Оттого, что вы меня без света оставили.

— Брось причитать, Гун, — вступилась Наджия, — сперва напугал малютку, чуть не заморозил, а после о манерах трещишь. Тоже мне хозяин!

— Да пусть себе отдыхает, — успокоился Гун и присел в кресло напротив Вилли, — все же редко нас гости жалуют.

Наджия заботливо поправила плед на все еще дрожащих плечах Вилли.

— Сиди, сиди, — проговорила она, — грейся и не бойся ничего.

— А я не боюсь, только вот птицы ваши с метелями… Это те самые оазисы пустынные, о которых в книжках пишут?

— Те самые, — усмехнулся Гун, — но, вероятно, ты имел в виду миражи?

— Может и так, да только больно уж они натуральные.

— Спасибо, — кивнул Гун.

— А тут у вас вроде как гостиная? — спросил Вилли.

— Можно и так сказать, — подтвердила Наджия.

— Значит, библиотека тебе наша понадобилась? — поинтересовался Гун.

— Книжку хотел поискать.

— И какую же, если не секрет?

— Жрец тут у вас жил и хорошие, говорят, книжки писал. Мне бы чего из его творчества.

— Ах вот что, — поморщился Гун, — пустая болтовня, да и только.

— Мне-то она ни к чему, а вот подруге не терпится полистать. Она за ней из самого Бирна кораблями добиралась. Не уеду, говорит, из Навеазара пока книжку не отыщу.

Гун бросил взгляд на старика в кресле и насмешливо проговорил:

— При жизни никому и дело до нее не было, но прошло без малого три сотни лет и вдруг кому-то понадобилось покопаться в мыслях этого старого ящера.