Некромант Его величества

— Не хочу вас расстраивать, но это всего лишь церковная сказочка.

— Мне не нужны ваши оценочные суждения, только непосредственное участие.

Хелле откидывается на высокую спинку, теребит край бесценной рукописи, смотрит на неё в тяжёлых раздумьях, царапает ногтем ветхую кожу, оставляя глубокие вмятины.

— Если откажусь?

— Вступит указ императора Кароя Благочестивого от четырнадцатого кальда одна тысяча четыреста восемьдесят первого года: «Всякого Меченного, служащего Императору и отрёкшегося от служения без вверенного ему разрешения…»

— «…казнить незамедлительно по всей строгости закона как врага империи, изменника и предателя».

— Там есть строчка про тех, кто таких укрывает, — Керриган берёт кружку так, будто фужер из чистого хрусталя, смотрит поверх сточенных граней, не прячет на лице самодовольную улыбку победителя. — Вы должны её прекрасно помнить.

Хелле переплетает пальцы, чтобы не дать себе волю впиться в нахального мальчишку чёрными нитями, душит в себе желание, пылающее столь же ярко, как алые глаза величественного льва под рукой военного.

— Давите на больное?

— Обрисовываю ситуацию.

— Давайте без театральщины, — Хелле морщится. — Я здесь, и дорога отсюда в кандалах или в вашем проклятом ошейнике.

— Вы мне нравитесь, — Керриган говорит неожиданно мягко, даже по-дружески улыбается, перебирает гриву фамильяра и не торопится продолжать, изучает заросшее чёрной бородой лицо собеседника. — И ваш «уход» — большая потеря для армии. Поэтому у меня имеется для вас награда, если предпочтёте ошейник кандалам.

Всё крайне просто: выполняете часть сделки — и я вручаю разрешение покинуть Империю свободным человеком, не имеющим перед ней обязательств. Этой привилегии удостаиваются немногие, особенно скрывающиеся столько лет дезертиры. Подумайте, Хеллесварт.

— Вы даже не попытаетесь натравить своих гончих, чтобы я быстрее добежал до границы с Гарт-Арохом?

— Не скрою, для некоторых это будет сильное огорчение.

— А как насчёт тех, кто причастен к моему дезертирству? Вы ведь не будете наказывать их.

— Само собой. Все ваши товарищи и люди, имевшие несчастье оказаться впутанными в эту историю, перестанут фигурировать в деле о сбежавшем тотенкнехте.

— И у меня, конечно же, нет выбора.

— Нет, — Керриган поднимается с места, одёргивает свой чёрный мундир, знаком приказывает забрать тубус с сокровищем, что всё ещё в руках держит Хелле, и, надевая на голову офицерскую фуражку, добавляет.