Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

Мечты так и остались тенью несбыточного.

В конце августа я пришел на берег в последний раз. Ветер гонял барашки по водной глади. Жёлтое солнце висело в зените. Король не пришёл.

Мне предстояло шагнуть в новую жизнь совершенно одному.

5

Иван Зотов, контрактник, лейтенант, четвертый день находился в одиночной палате больше смахивающей на камеру: с решётками на окнах, со стальными дверями. Комнату со всех сторон обклеили поролоном, словно боевой офицер был фарфоровой статуэткой и мог нечаянно упасть и разбиться. Кровать оказалась намертво привинченной к полу.

Видимо, для того, чтобы никому не пришло бы в голову швыряться в санитаров всем, что не приколочено.

Еду выдавали через маленькое окошко в двери. Вся посуда была алюминиевой, даже стакан. Нож и вилку, вообще, не выдавали. Кормили только горячей похлёбкой, хлебом да компотом. С той стороны решетки боялись выдавать даже конфеты, завернутые в фантик, не говоря уже о деликатесах, запаянных в пластик.

Не было никаких сомнений, что лейтенанта, вместе с его бойцами, сразу после чудесного спасения, отправили на реабилитацию не в армейскую больницу, а в психиатрическую клинику.

И, похоже, даже не в «Кащенко», а в какой-то подпольный центр исследований, о существовании которого знает лишь контингент охраны да какой-нибудь окончательно свихнувшийся профессор.

За окном распогодилось. Разгоняя серые громады туч, над миром поднялось сияющее холодным светом, зимнее солнце. И иней на ветках деревьев, и снежные нависшие шапки на безликих коробках больничных корпусов, видимые через решетку, ослепительно сверкали сотнями маленьких, серебряных звёздочек.

Время от времени ветер поднимал снежную пыль, кружил вихри, швырялся этой блестящей паутинкой.

Наблюдать за всем этим великолепием из заточения было невыносимо. Иван Сергеевич уже сотню раз пожалел о том, что его отряд пробился в реальность, а не вернулся назад, под защиту сказочного замка.

Зотов, конечно, был готов к проверкам, в том числе и психиатрическим, но, создавалось впечатление, что здесь, по другую сторону чуда, не очень-то их и ждали.

Более того, врачи откровенно боялись своих подопечных, словно уже было доказано, что все они сошли с ума, и это – заразно.

Старые, неопрятные люди, сами подозрительно похожие на маразматиков, сменялись по ту сторону железной двери ежедневно. Они беседовали с лейтенантом в одном и том же , зарешечённом кабинете, и за спиной врача неизменно маячил не бугай-санитар, а напряженный охранник с автоматом на шее.