Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

– Споёмся. Ты, по-прежнему, остаешься главным в группе. После меня, конечно. Но впредь – без шуточек! Бежать вам некуда, а за сотрудничество со мной наградим: и свободой, и возвращением в воинскую часть. Может быть, даже медали подкинем.

– Посмертно… – хмыкнул лейтенант.

– Не исключено. – помрачнел академик. – Болтун – находка для врага. Так что всё в ваших руках.

Зотов красноречиво промолчал. Он не верил рыжему, но выбирать не приходилось.

6

Это был город деревянных, неплохо сохранившихся, купеческих усадьб и краснокирпичных длинных складов; старинных, кованных ворот; странных дверей и загадочных дорог, ведущих из города через лес – мимо кладбища, вдоль зловещих двухэтажных строений с приплюснутыми окнами, напоминаюших глаза шпионящего за тобой монстра, – сначала по шпалам узкоколейки, окружённой с обеих сторон молчаливыми соснами, потом по асфальтовой дороге.

И сколько бы я не бродил там по ночам, в любое время года, очарование и магия этих мест держали моё воображение в постоянном напряжении.

По этой чудной дороге я не просто возвращался в своё пристанище, но выполнял ежевечерний ритуал бродяги, ищущего в ночи смысл бытия. Я так и не смог жить, не создавая мифы из всего, что меня окружало. Призраки детства отстали, они не гонялись за мной. Да и вымышленный долгожданный Король так и не пришёл. Однако, всё изменилось.

Теперь таинственным гостем из иных миров был именно я! Впрочем, тут и выдумывать было нечего.

Я, в самом деле, был здесь чужим: немного спятившим исследователем, собирателем уникального местного фольклора, коллекционером потрясающих мистических историй современности, тостов, призывающих «быть толстенькими». Да и как могло быть иначе в местечке самого Са... Ах, какого поэтического возрождения!

Здесь всё дышало историей. Когда-то здесь жили: и великий художник, и прославленный скульптор, и хитрющий погонщик гусей.

А сейчас в городе промышляли два придурка, и оба – писатели, тиранившие общественность своими незамысловатыми повестушками, выполненными в форме кустарной, блестящей бездарности.

В общем, в городе было всё! Как в Греции. Для полного комплекта, не доставало только бессмертного поэта, чья слава пережила бы века. Гёте уральского разлива. И все графоманы страстно хотели занять это место. Впрочем, никому из живых рифмоплетов талантишку не хватало.