Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

Словно угадав мою реакцию, Инна взмахнула косичками и гордо удалилась.

Всё произошло так быстро, что никому в голову не пришло дразниться «женихом и невестой». Да вряд ли кто, вообще, заметил наш разговор. У всех были дела поважнее.

Инна вторглась в мою жизнь ещё как одна запертая дверь, за которой хранился новый: ненастоящий, бутафорский скелет.

Да, двери – предмет неодушевленный, но первой прочитанной мною книгой была детская повесть Анне-Катрине Вестли «Папа, мама, бабушка, восемь детей и грузовик». В этой истории утверждалось, что работа мотора машины – это, на самом деле, уникальный голос, по которому дети и опознали свой, украденный у них и даже перекрашенный грузовичок.

Живые, чувствующие автомобили – эта идея встретила отклик в моей душе, словно я и сам всё это знал, но боялся в этом признаться.

Рассказы из журналов, где ночь глядела на мир глазами звёзд, а лес – был волосами земли, становились моим личным достоянием. Система образов, символов того, что вокруг всё живое, всё дышит и чувствует, была во мне всегда, но найденные у других людей подтверждения этих догадок намертво цементировали идеалистические убеждения.

И никакой материализм не мог пошатнуть этот фундамент, на котором я и построил храм своей персональной тайны.

Для меня человек мог быть: и дверью, и книгой, и падающей звездой. Ничего внутренне противоречивого в этом не было. И никакого мистического, то есть неосознанного начала в моих мыслях, тоже, не существовало. Но поэтические образы воспринимались не только как символы, но и как странная, сказочная, но вполне осязаемая реальность.

Появление в моей жизни интересной книги, ошеломительной музыкальной композиции, нового, незнакомого ранее человека казались звеньями единой цепи, непреодолимого фатума, рисунка судьбы, уклоняться от которого было просто бессмысленно. Всё в жизни имело, скрытый от посторонних глаз, смысл и значение.

Ничего не значащие фразы, которые вполне могли оказаться глупым трёпом, вырастали в моих глазах до магического языка посвящённых.

И потому я очень серьезно отнесся к словам Инны.

Я внутренне собрался, приготовился к зловещим событиям, к приключению, которое могло перевернуть жизнь. И я стал ждать знамений и чудес.

Через несколько дней меня разбудил отец и потащил с собой на улицу. Заспанный, затягивающий на ходу ремень от брюк, я шёл, не успев даже осознать, что проснулся.

На улице было темно.

– Смотри! – отец протянул мне красное стекло. – это защита для глаз, не бойся.