Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

Да, вначале, когда мы только переехали в «Оренбургские домики», как их все называли – в один из четырех новеньких многоквартирных зданий, в три комнаты улучшенной планировки с огромной квадратной прихожей, восторгу моему не было предела.

Но поселили меня в огромном зале, да ещё вместе с малолетней, дюже вредной сестрой, которая вечно бесилась оттого, что я прожил больше её и, соответственно, за это время единолично съел целую гору шоколадных конфет. Этого она мне никогда не смогла простить.

Родители заняли среднюю комнату, поставив туда: и удобные кресла, и телевизор.

То есть, все самое лучшее, что у нас тогда было.

В малой комнате расположился платяной шкаф и пустая кровать, словно дожидавшаяся кого-то, или служившая пристанищем невидимому человеку. В этом тоже была маленькая, пусть никудышняя, но – тайна. Пустующая комната, которую часто закрывали – что тут такого?

Но с каждым днём мне всё чаще чудилось, что там, за дверями, скрипят половицы, шаркают чьи-то шаги. Тогда я врывался внутрь с деревянным маузером или с игрушечным трещоточным автоматом.

Но там, естественно, никого не было.

Однако, стоило перешагнуть порог, как возникало ощущение пристального, любопытного взгляда, и оно не исчезало до тех пор, пока я медленно, стараясь не показать возможному призраку своего страха, не ретировался обратно в зал.

Собственно, в трусости перед тем, чего не существует, я не признавался даже самому себе. Это было отдельное от меня чувство, констатирующее некий потусторонний факт, который существовал сам по себе.

Но эти две мои тайны были намертво связаны. Возможно, я никогда бы и не стал уходить из дома в школу заранее, если б не паническое нежелание оставаться на целых полдня наедине со своим «барабашкой».

И вот однажды, в мае, я привычно торчал в сумеречном школьном коридоре, но мне отчего-то совсем не хотелось читать. Я словно ждал чуда, которое запаздывало. Я даже поднялся из своего тайного убежища, подошёл к окну и выглянул во внутренний двор.

Деревья уже покрылись набухшими, проклевывающимися почками и в воздухе носилось торжественное ожидание последнего лета, после которого я должен был из начальной школы перейти в среднюю.

Воробьи носились у крыши, отчаянно кидаясь друг на друга. Наверное, они не поделили крошки, но хотелось думать, что они сошлись в рыцарском поединке во имя Прекрасной Дамы.

И тут раздался звонок. Из ближайшего класса, отчаянно махая руками, вылетели ученики.