Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

Наблюдая, как осторожно подбираются по снегу серые белки, как замирают за кустами косули и зайцы, я ощущал как боль, принятая мною вместе с чужими мыслями, толчками, словно черная кровь из смертельной раны, вытекает и остается под ногами – выгоревшим пятном. А деревья скрипели, словно пытались что-то сказать, шевелили ветвями, желая обнять и утешить.

Дороги звали меня. И пугали. Они обещали вывести в мир, в котором я навсегда утрачу проклятую способность понимать истинные цели людей.

3

Академика генной военной психиатрической инженерии Александра Александровича Александрова студенты ласково звали «Шурой в кубе».

Впрочем, обиженные, сдающие ему экзамены уже с комиссией, именовали его «Шкурой в кубе» – и с этим тоже никто не спорил.

Его работы печатались во многих научных журналах мира. На его психиатрический опыт ссылались все известные ученые. Не было ни единой важной темы взаимопроникновения фобий человека и военно-промышленного комплекса, в которую «кубический» Шура не сунул бы свой веснушчатый нос.

И всё-то он знал, обо всём имел экспертное мнение: и о крылатых ракетах, и о паранойи. Этот рыжий пижон, с волосами, никогда не знавшими расчески, с жидкой козлиной бородкой был грозой не только факультета, но и любого симпозиума, он клеймил с высокой трибуны всех и вся.

Вот и сейчас, весело насвистывая, «Как упоительны в России вечера», нимало не конфузясь откровенной фальши, академик плюхнулся в кожаное кресло и подвинул к себе толстую папку с грифом «Особо секретно». Это были «Исследования психических изменений у лиц, побывавших в замке».

«Господи! – через пару минут напряженного чтения воскликнул Александров и снял свои круглые, давно вышедшие из моды очки. – Идиоты! Ну, какие же у нас всюду кретины! Только туфелька-инфузория, в силу отсутствия у неё мозга не способна заметить ярко выраженный Стокгольмский синдром, помноженный на самолюбие и жажду хоть как-то выделиться из толпы таких же серых ничтожеств, как и он сам! Плюсуем сюда верящих любым бредням слушателей, – вот вам и благодатная почва для шизоидной истерии!»

Академик покрутил в руках фотографии бойцов, привезенных для исследований из так называемой аномалии четвертого измерения.

Именно так, напыщенно, именовали нашумевшую сказку о появившейся из ниоткуда, средневековой крепости. Но вся эта шумиха, сама по себе, была злостным шарлатанством.

Впрочем, на фотографиях красовалась весьма колоритная троица. Прямо: Трус, Балбес и Бывалый – из комедий Гайдая.