Ангел с розой и колокольчиком

Он вскочил, наплевав на усилившееся колотье во всех конечностях, и понял, что стоит не на двух, а на четырех ногах. Точнее, ножках — коротеньких, розовых, покрытых щетинкой и оканчивающихся светло-желтыми копытцами.

Филька-поросенок завопил бы сиреной, да ангел успел первым: ухватил его за рыльце и крепко прижал нижнюю челюсть изящными прозрачными пальцами. Так что вместо ора вышел новый сдавленный хрюк.

— Говорю же — веди себя тихо, Филипп, сын Андреев, — строго молвил ангел и отпустил рыльце трясущегося воришки.

— Не то все мои старания пойдут прахом, они отыщут твой след, заберут в дом Злыдня, зарежут и сварят в большом котле на нечистый праздник.

Поросенок внял просьбе и замолк. Из глаз его покатились крупные слезы. Давно не плакал Стахов, пожалуй, лет с семи, когда увидел, как отец смертным боем колотит страдалицу-мать. А теперь-то не мог остановиться.

— Ничего, — ангел все понял и погладил несчастного по толстой спинке. — У нас еще есть надежда. Нужно только пробраться в центр города, на площадь, найти Жив-дерево, снять с него золотой колокольчик и вернуться в людской мир.

А там помочь кое-кому, и с меня снимут наказание, а ты станешь снова человеком. Готов сделать, что нужно?

Поросенок справился с собой и попробовал кивнуть... Какое там! С эдакой короткой шейкой... Он неуклюже преклонился перед ангелом, подогнув передние ножки, и хрюкнул что-то вроде «да!».

Ангел склонил голову, улыбка его стала грустной.

— Одна беда, стоит нам двинуться, нас приметят шпионы Злыдня.

.. Нужно что-то придумать для маскировки.

Он задумался, потом просветлел и щелкнул пальцами. Филька почувствовал, как в спине что-то хрустнуло, и захотел выпрямиться. К его изумлению, это удалось — теперь он стоял на двух задних ногах и мог ходить почти как человек.

— Измажься грязью вон в той луже, — посоветовал ему ангел. — Ну, а я... Пожалуй, стану вот таким. Авось тоже сойду за черта.

Костюм его почернел, крылья стали грязно-красными и как будто обуглились по краям, а сам ангел сгорбился, поседел, и в лике проявилось нечто хищное и лукавое.

И оба путника двинулись по извилистым улочкам неведомого города к цели.

Кругом плыл сизый, неприятно пахнущий туман, неба не было видно. Ни звезд, ни фонарей, однако же все предметы и здания различались без труда. Каменная мостовая, по которой кто-то разбросал всякую дрянь и мусор, брошенный экипаж без лошадей, куча бочек...