Все свои

Мы прошли через двор дома, выходившего окнами на Площадь, потом нырнули в сквозной подъезд. Вышли совсем с другой стороны, и на трамвае доехали до железнодорожного вокзала. Там прошли через вокзал, и через переходной мост, углубились в тёмные дворы нашего района. Такой путь Юра предложил проделать, чтобы оторваться от слежки. Конечно, мы ни разу никого не увидели. Но ведь известно, что если у вас паранойя, это не значит, что за вами никто не следит.

У меня дома Юрку приняли с интересом. Мама решила показать ему мои детские фотографии в альбоме.

Да-да, те самые, где я была толстая, косоглазая, в очках. А ещё я стояла в мамином платке, повернувшись голой попой к фотографу, которым был, естественно, папа. И было мне там два года один месяц. Как раз то, что нужно показывать парню.

Папа меня спас, позвав Юрку пить чай с пряниками. Я технично спрятала альбом в шкаф, чтобы мама про него забыла на время. Постелили мы Юре в моей половине комнаты, на полу. Он не был против.

— Как неделя прошла, — пока Юрка укладывался, я решила поболтать.

— Нормально. Я тут обнаружил, что боевиком стал. — Он задрал футболку, под которой на ребрах красовался здоровый светло-жёлтый синяк. Я округлила глаза. — Старшаки решили, что я с ними буду делиться стипендией, — Юрка хихикнул.

— И к какому решению пришли?

— Одному я отбил яйца. А второму сломал руку. — Увидев мои округлившиеся глаза, он улыбнулся гагаринской улыбкой. — Меня потом на ночь в карцер посадили.

— В Школе и такое есть? — мои глаза вообще вылезли на лоб.

— Сначала меня повели к Старику, который рассказал о правах человека, превышении самообороны и о том, что надо в таких случаях обращаться к начальнику охраны в письменном виде. Ага, без денег и с фингалом под глазом! Потом мне завязали глаза и повели куда-то вниз. Поэтому, где находятся у них карцеры, я не знаю.

— И как там?

— Темно, тихо, холодно. Оставили без ужина, — Юрка всё это рассказывал с улыбкой. — Зато никто не докапывается, охраняют.

Можно выспаться и подумать о чём-то важном.

Мы начали почти синхронно зевать. Я пока Юрке так ничего не рассказала про Квантование Света. Не получилось. А может, и он ещё не готов.

— Ладно, давай спать. Завтра в четыре выезжаем.

Несмотря на то, что поболтать ещё хотелось, я вырубилась немногим позже Юрки.

Проснулись мы тоже практически одновременно и без будильника. Папа начал ходить по квартире, громыхать посудой, шуметь водой. Он поставил чайник.