Все свои

Александра так не думала. Она сама не раз пыталась уводить парней у подружек. Правда, это ни разу не получилось. А её первого парня, Юрку, так и вовсе уводить не пришлось. Сам отвалился, поверил наговорам. Ну, да всё, что ни делается — всё к лучшему. Поживём, увидим. Вот если бы они переспали, то можно было бы заставить его жениться. В шестнадцать уже можно.

— Вилен! А если вдруг они начнут жить как мужчина с женщиной, ты не будешь против, чтобы они поженились.

— Ну ты быстрая. Люсе ещё и пятнадцать не исполнилось.

А жениться можно с шестнадцати, и то, если забеременеет. Ты уже внуков хочешь?

— Год промелькнёт, не заметишь. А парня можно и упустить. — Снова мечтательно произнесла Александра, накручивая тёмно-каштановый локон на палец.

Теперь есть занятие на ближайшее время — устроить ребятам свидание без свидетелей. Если они, конечно, сами не решат эту проблему.

Мать Иннокентия готовила послушниц к приёму новой Чистой. До пополнения оставалось всего несколько недель. Нужно было подготовить и келью, и программу воспитания, и продумать перспективы.

Когда с матерью-настоятельницей связались из столицы и сообщили о новой Девице, она сильно обрадовалась. Последнее время стало сложно искать девушек, по всем параметрам подходящих для Воспитания. Современные нравы стали распущенными, никакого страха перед церковью.

«Да, монастырский устав суров. Не каждая сможет его выдержать. Но ведь и настоящей женой для батюшки может стать далеко не каждая. Тяжело в учении — легко в бою, как говорится. Жизнь со священником в какой-нибудь глубинке требует от матушки полной мобилизации всех сил, и духовных, и физических.

А разводиться нельзя. Тут должно быть полное понимание своей роли и самопожертвование. Но вот жертвовать-то собой современные девушки совсем не хотят. Раньше как было: ездили по деревням. Там всегда есть можно найти подходящую девчушку. А сейчас и деревень-то почти не осталось. Да и в деревнях средний возраст жителей перевалил далеко за пятьдесят. Ни молодёжи, ни детей не встретишь. Все в город подались. Тут и жизнь легче кажется, и денег больше. Деньги. От них всё зло на свете».

С этой печальной мыслью мать-настоятельница вошла в трапезную. Тут её посетила другая, ещё более печальная. Ведь идёт масленичная неделя. Со следующего понедельника начинается Великий Пост. Все эти блины, сырники, сметана будут забыты надолго.

Мать-настоятельница встала лицом к красному углу и начала молитву. С ней дозволено было трапезничать ещё нескольким монахиням.