Все свои

Похоже, и Женю она же уговорила.

— Романова! — Ниткина оглянулась и нашла меня глазами. — Ирка предлагает к ней домой пойти, посидеть. Тут недалеко. Ты как?

— Надо что-то к чаю взять. — Я была не против. Мандраж после «танцев» пока не прошел.

— О-о-о! Ну, если Романова не против, то идея действительно хорошая. — Дружный смех поддержал даже Женя.

Девчонки, похоже, сильно перенервничали, как и я. Всем необходимо было выпустить пар. В домашней обстановке и тесной компании общение пошло как-то более непринуждённо.

Даже мне с ними было легко разговаривать. Потом смотрю, Женя ко мне подсел. Чаю подливает, анекдоты рассказывает. Так ненавязчиво касается то моей руки, то коленки, то боком прижмётся. Хохочет, заливается. Глазки блестят. Самое странное, что мне это приятно. От его прикосновений будто разряд тока проскакивает. Время было детское, мы немного посидели. Потом ещё посидели, а потом и совсем развеселились. На время смотрю: да как же мы поедем? Скоро троллейбусы перестанут ходить совсем.

— Девчонки, пошли по домам.

А то доехать сложно будет.

Смотрю, Ирка сразу выпроваживать нас начала, будто давно предлог искала. Не пригласит больше, наверное.

Сегодня ворота, ведущие во двор Никольской церкви, были открыты настежь. Мать-настоятельница приехала на машине, которая подвезла её прямо к крутой лестнице, ведущей в притвор церкви. Мать Тихона выбралась из машины и сразу была окружена монашками, которые отсеивали самых активных прихожан, желающих прикоснуться к настоятельнице.

Зинаида стояла в специально выстроенном коридорчике со сложенными для благословения руками.

Зинаида коснулась губами руки настоятельницы, но не отступила, давая место остальным.

— О чём ты хотела со мной поговорить? — Голос матери Тихоны был низким, грудным.

— Матушка, я нашла свой путь: он в служении Триединому.

— Я помолюсь о тебе. Как твоё имя?

— Зинаида, матушка.

— Это всё?

— Матушка, я хочу молиться вместе с сёстрами этой обители. Хочу стать с вами одной семьёй.

— А ты хорошо подумала? Жизнь в обители не сахар.

Работать надо с утра до ночи, а молиться так и круглые сутки. Ты готова взять на себя такую ответственность? Сил-то хватит. Не девочка уже!

— Я, матушка, одна-одинешенька. Нет у меня ни мужа, ни деток, Триединый не дал. Видимо, чтобы появилась у меня такая большая семья. А что немолода, так это не страшно. Здоровья пока хватает. А там глядишь, доживу свой век в обители, потружусь на благо матери нашей, Церкви Триединого.