Все свои

Им только девственниц подавай, переполненных Силой. По мелочам они не размениваются. В том, что Люся девственница, Зинаида не сомневалась. Да и Силы у неё предостаточно. Это подтвердил директор Школы.

Зина вот уже третий день не могла пробиться к матери-настоятельнице монастыря Чистых в Екатериновске. Сама обитель располагалась недалеко от города, но мать Иннокентия жила здесь, в своей резиденции. Даже к келейнице Патриарха оказалось легче попасть. Едва завидев процессию, выходящую из трапезной, во главе которой шествовала мать-настоятельница, Зинаида подалась вперёд, расталкивая зевак и прочих монашек, и кинулась той под ноги.

— Оставьте её. Что хотела, сестра?

— Спасите мою племянницу. Невероятно одарённая девочка, приборы не могут измерить её потенциал. Такая целомудренная. День и ночь учится. Пропадёт ведь, родители ей совсем не занимаются.

— Хватит причитать. Сколько лет?

— Четырнадцать, матушка.

— Где учится?

— В физико-математическом лицее в Карагайске.

— А на переезд согласна? Запечатлена? Как с Невинностью дела обстоят? А то знаем мы современные нравы!

— Да, матушка. Нрав у неё кроткий. С Невинностью всё в порядке.

— Сама проверяла? Ты-то ей кто?

— Так тётка родная. Сестра её матери.

— Ладно. Завтра принесёшь документы вон в ту дверь, — настоятельница ткнула пальцем в нужную сторону. — Рассмотрим твоё прошение. Если всё, как ты говоришь, примем меры.

А Зинаида осталась стоять в стороне ни жива, ни мертва. Неужели всё получится? Или уже получилось? Триединый не оставляет её, помогает.

На галерее церквушки стоял монах, опираясь на балюстраду. Тонкий слой снега белой простынёй укрыл промёрзшую землю. Полная луна зависла прямо над двором, заливая белым светом каждый уголок. Зато тени стали ещё чернее. Казалось, что они тянутся к одинокой фигуре.

В один миг из лучей, будто отражение первой, на галерее соткалась ещё одна фигура.

— Салафиэль, ты услышал меня! — еле слышно воскликнул монах.

— Я всегда всех слышу, — прошелестела вторая фигура.

— Я был горд. Решил, что моего авторитета будет достаточно для неё. Но алчность победила.

— Пути Господни неисповедимы. Дитя справится. Хотя теперь её путь будет более извилистым. Но посмотри, Отче, — светлая фигура подняла руку, и над землёй появилось призрачное изображение Дерева.