Ритуал

Чародейка прицепила к поясу длинный кинжал, положила на колени хлыст и зарядила пистолет с глушителем. Подумав, она вытащила из бардачка большой, тускло переливающийся на свету, «Хранитель силы», крепко сжала его в ладони и сквозь сжатые зубы прошипела заклинание. Упругим потоком потекла по рукам сила, наполняя все тело колючим теплом. Она медленно выдохнула, уняла дрожь в руках и свирепо усмехнулась. По краю сияющей бирюзовой радужки появился тонкий бардовый ободок.

Мира тихонько прикрыла дверь машины и не спеша направилась к административному зданию.

У входа дежурила пара скучающих бойцов в камуфляже. Внешне расслабленные они зорко следили за округой, держа оружие наизготовку. Мирослава подошла к краю зарослей и, почти не целясь, дважды выстрелила. С такого расстояния промахнуться было трудно даже такому неважному стрелку, как она. Подбежав к еще шевелящимся дежурным, она сделала пару контрольных в голову и вошла внутрь.

В холле ее окутал сырой, воняющий мышами, полумрак.

Она сразу почувствовала чужую магию – холодную, жестокую, даже свирепую. От этой магии пахло кровью. Мира передернула плечами и накинула Щит. Вокруг было тихо, лишь ветер тихо гонял по полу строительный мусор и пыль, но в этой тишине застыла тревога и страх.

Она вошла в тёмный коридор и покралась вдоль стены. Впереди замаячили две фигуры с автоматами. Чародейка замерла, сделала глубокий вдох и резко вынырнула из темноты, на ходу выхватывая из ножен кинжал. Острое холодное лезвие легко проткнуло шею, подбородок и уперлось в кость черепа.

Мира дернула кинжал на себя, фонтаном брызнула во все стороны кровь. Второй не успел выстрелить. Чародейка набросила на него парализующее заклинание. Тела тяжело рухнули на каменный пол, в коридоре снова повисла тишина.

Мирослава приложила ухо к двери, которую сторожили бойцы в камуфляже. Оттуда донёсся чей-то негромкий голос, глухой удар и дикий отчаянный крик Ланселота. Чародейка хищно скривила губы, отбросила в сторону бесполезный пистолет и резко дернула на себя дверь.

Она вышла на сцену довольно большого актового зала. Наверху перемигивалась пара тусклых прожекторов, освещающих часть сцены и первые ряды, остальные кресла тонули в тяжелой вязкой темноте. По бокам сцены тоскливо висели обрывки кулис, местами чернели дыры в полу на месте прогнивших досок. У дальней стены на границе света и тени стояли обнаженные Ляна и Ланселот, привязанные к некому подобию крестов.