Хроники отеля "Уайтвуд". Сны в городе призраков

Этот малый, секретарь, определённо владеет манерами: сегодня много раз в том убедился.

Шум ресторана снизу был как шум прибоя, он плескался, раскачивая на своих волнах сознание засыпавшего, и Виктор заснул или почти заснул... и вдруг очнулся весь в поту, осознав, что не один в комнате.

Он услышал шаги, причём они не были ни осторожными, ни крадущимися. Незнакомец, кто бы он ни был, расхаживал по номеру как у себя дома и что-то бормотал. Более того, там, за ширмой, тускло горела настольная лампа. Пахло нагретым стеклом и, кажется, водкой.

Виктор потянул носом и проклял себя за то, что купил не револьвер, а эту дурацкую шапку. На экран ширмы упала тень. Виктор сел на постели, стараясь не издавать ни звука. Лучше пусть ограбят, чем убьют и потом всё равно ограбят.

Ему показалось, что так он просидел очень долго: он уже почти сам уверился, что его тут нет, а есть только тот невидимый, что издавал звуки, ходил по комнате и отпивал из бутылки, прямо из горлышка, как матрос. А утром окажется, что его, Виктора, тут и не было никогда?

Потом он услышал хрип, какой-то удар, увидел, как упал свет — должно быть, лампа скатилась со своего места.

.. тени повернулись иначе, и в какой-то ужасный миг пара ботинок закачалась в воздухе прямо против света. Этого Виктор вынести не мог, вскочил с воплем и вывалился в коридор.

Коридор был пуст и тих. Никого и ничего, как в складке между временами. Спасибо, что хотя бы освещён. Виктор перевёл дух. Потом дошел до туалетной комнаты в конце коридора и минут пять приводил себя в порядок.

Собравшись с духом, напомнил себе, что он мужчина, и что были в его биографии минуты подлинного героизма2... полчаса, примерно. Как бы поступил на его месте Лео? Или даже Тони Дюнуа?

О, Тони Дюнуа вошла бы в «плохую» комнату со скальпелем наперевес. Ни один призрак не стал бы на дороге у доктора Антинои Дюнуа. Помянув про себя имена всех товарищей по отелю «Уайтвуд», он словно молитву прочитал, отчаянно улыбнулся своему мокрому лицу, отражённому в зеркале, и, не давая себе возможности испугаться, снова вошёл в свою комнату.

Там было пусто. Лампа стояла на столе и была холодной. За окном... за окном всё было как надо, площадь была припорошена тонким слоем свежего снега, исчерченным колёсами редких ночных авто. Горели газовые фонари у Мариинского дворца, тень императора-всадника тянулась к махине собора. На той стороне, как призрак и тьма3, таились мраморные львы военного министерства.