Хроники отеля "Уайтвуд". Сны в городе призраков

«Предмет», упакованный в серую бумагу и перевязанный бечёвкой, Акакий Акакиевич держал в охапке, никак не решаясь с ним расстаться. Наконец верёвочку с благоговением развязали, и в присутствии всех вовлечённых лиц на свет явлена была шинель. Всем шинелям шинель, смысл жизни Башмачкина, которую непременно следовало обмыть.

Евдокия Марковна поставила самовар, Эраст метнулся в кондитерскую Бормана, а Башмачкин шепотом поведал, что начальство его, узнав, что за него порадели Александр Христофорович Бенкендорф и князь Юсупов, и ещё английский лорд, пожелавший остаться неизвестным — но в компании со всеми перечисленными не меньше, чем представитель императорской семьи! — на всякий случай повысили ему жалованье на пять рублей в месяц, выписали премию в тридцать рублей и отпустили отдыхать и праздновать в этот день.

Так что на премию он купил подарочек...

Подарочком оказалась белоснежная шаль, искусно вязаная, пуховая, как гордо сказал Акакий Акакиевич — оренбургская. Были ещё вологодские, но эта выглядела теплее.

Шаль эта легла на плечи Евдокии Марковне, когда та поставила самовар на стол, и она снова расплакалась.

В общем, после всего этого можно было и в театр.

* * *

Театральная площадь перед Мариинским театром поражала обилием блестящих машин и экипажей, если кто предпочитал по старинке. Гардероб поражал обилием шуб и цилиндров: как-то они здесь ухитрялись совмещать. Фойе тоже поражало: обилием бриллиантов, роскошных плеч, шлейфов, страусовых перьев в причёсках.

.. Мужчины во фраках были вроде рам для своих спутниц. Виктор чуть было не сбежал — столь явно не на своём месте он не был никогда. С другой стороны, когда ему ещё удастся побывать в таком месте?

И если князь прислал ему билет, вероятно, он рассчитывает на него? Если его наняли, он должен соблюдать условия найма, не так ли?

Капельдинер отвёл его на место в партере, откуда очень недурно просматривалась сцена, но лучше того — ложи, в свою очередь поражавшие обилием позолоченной лепнины и бархатной обивкой.

Виктор согласился признать себя поражённым, ему чуть полегчало, он сел и принялся оглядываться, стараясь не пялиться слишком сильно, чтобы не нарушать приличия.

А впрочем, тут все пялились — такое было место. Сюда и выходили с целью показать себя в блеске, и чтобы блеск этот оценить и после обсудить или высмеять в ближнем кругу.

Виктор не был любителем классического театра, разве что мюзик-холл иногда посещал.