Хроники отеля "Уайтвуд". Сны в городе призраков

Такие даже более больны, они себя не знают. Он загадал тройку пик, и под аплодисменты публики выиграл. Тогда он поставил вновь, уже семёрку пик, и снова удача была на его стороне. Виктор взял его на карандашик, хотя ничего особенного в двух удачах подряд не было. Однако княжна Ирина, положив руку на рукав молодого человека, что-то ему зашептала. Выглядело это до крайности интимно, и Виктор даже подумал, что князю Феликсу, возможно, стоит об этом знать, и ещё о том, что лично он никому ничего говорить не должен.

Игрок внезапно смутился и отошёл, и Эраст сделал в их сторону несколько шагов, а Виктор встал так, чтобы слышать его чуть слышный перевод:

— Она просит его ограничиться этими двумя ставками и больше никогда не испытывать судьбу. Видит Бог, отступиться после двух выигрышей почти невозможно. Он и слушает её только из вежливости, у неё такой статус, что отмахнуться ему не по чину.

— Погодите, она знает, что он проиграет? Тут что-то нечисто со стороны устроителей? Как-то это некрасиво со стороны.

..

Эраст покачал головой.

— Тут мистика. Она спросила, не Германн ли его зовут. И далее говорит, что какую бы карту он ни решился поставить, она заведомо, проиграет. И что он сам знает, в чём он виноват и за что ему это. Она его и убедила вот этим самым: мол, знаю за тобой нечто. Прямо петербургская сказка.

— А есть такая сказка?

Эраст сделал вид, что присвистнул, и ещё более загадочно выразился, что после Башмачкина уже ничему не удивится, даже Медному всаднику.

Виктор хотел спросить, откуда он знает про Медного всадника, но этот разговор грозил отвлечь его от основных наблюдений, и он оставил царственного истукана на потом.

Видимо, аргумент насчёт «сам знаешь, в чём виноват» и вправду подействовал, потому что этот Германн быстренько подобрался со своим выигрышем и вышел, явно намереваясь покинуть дом, но в дверях столкнулся с пожилой дамой в жёлто-розовых шелках и перьях, воткнутых в накладные букли. Сказать по правде, она выглядела чудовищно в этих девичьих цветах, в платье эпохи, отошедшей в прошлое, очень полная и густо увешанная драгоценностями.

Германн шарахнулся от неё, как испуганная лошадь, дама же не обратила на него никакого внимания. Она и к столам не пошла, села у стены и послала девушку за пирожными.

Вечер разогнался, князь Феликс под руку с Дмитрием Павловичем окликнул одного из гостей:

— Сухотин, пойдёмте во двор в городки играть!

Все трое, накинув шинели, выскочили на снег, во дворе зажгли фонари.