Ожившие камни

– Уж ты-то меня к себе звать не будешь – как те большие люди, которые большие сейчас? Тебе-то зачем знаменитости всякие?

- Это ты верно сказал! – хлопает меня по плечу пока ещё, временно, конечно, маленький человек Циклоп, отчего я бабочкой влетаю в разинутую пасть лифта. – Хотя… Когда стану большим человеком… - Мечтательно тянет Полифем. - Может и буду приглашать. Теперешние-то приглашают. Я, правда, не знаю, зачем – но, наверно, так надо! Все ведь так делают!

"Не станешь ты большим человеком", - хочу сказать я, но оставляю своё мнение при себе – в лифте тесно из-за Циклопа, а пистолет в прихожей остался (не брать же с собой к большим людям – всё равно на входе отберут), да и не помог бы пистолет.

Поэтому лишь вздыхаю. Потому что большим людям иногда хочется побыть рядом со знаменитостями. А я как раз из этих.

Лимузин стоял на обочине, призывно сверкая всем, что у него могло сверкать – а могло у него всё.

- Моя тачка! – гордо возвестил Циклоп, и я понял, что ошибся в отношении него – очень даже может статься, что он и впрямь дорастёт до Большого Человека.

- А как она выглядит в призрачном режиме? – с солидной долей искренней заинтересованности спрашиваю у своего на глазах растущего провожатого.

- Комета! – хвалится он. – Но сейчас смотреть придётся изнутри – мы спешим!

Впрочем, в сумерках магистрали "тачка" производит впечатление и при взгляде изнутри. И впрямь – комета.

Тень Циклопа на водительском месте, мелькающие вокруг тени встречных и попутных машин с их пассажирами, моя собственная тень… Изредка мы сталкиваемся, наслаиваясь друг на друга, задевая осколками мыслей и переживаний души или что там у нас внутри есть.

За это и люблю и не люблю автомобильные магистрали. За столкновения. Иногда поймаешь какое-то светлое, доброе ощущение… Но чаще – что-то такое же, как и сама магистраль сумрачное, озабоченное, злое. Не зря состояние внутри автомобильной магистрали зовется "режим-призрак".

Тысячи мертвецов спешат куда-то, сталкиваясь, пересекаясь, и ты сам – такой же мертвец, и твои собственные чувства становятся такими же затенёнными и сумрачными. А потом – оживаешь и оглядываешься на магистраль как на что-то…

Невольно щёлкаю пальцами, не находя подходящих слов. Пальцы проходят сквозь друг друга, и щелчка не выходит – я же даже не водитель, я – пассажир, то есть призрачен на все сто процентов – чтобы не мешать в управлении.