Ожившие камни

Десять шагов между Оракулом, моим отцом – и мной, стоящим рядом со скульптурой, изображающей убежавшую девчонку. И эта девчонка, принеся вино и фрукты, не приближалась к Оракулу на расстояние прикосновения. Потому что все знают – он не пьет вино в гостях, да и отец предпочитает угощать его сам, не доверяя прислуге. Десять шагов, но...

"Так похоже…"

Даже если, идя к бассейну, он коснулся руками этой статуи – он не может сравнивать её с оригиналом. Она не приближалась к нему на прикосновение...

Можно в бою чувствовать противника за пределами прикосновения – бряцание доспеха и оружия, запах пота, звук дыхания, тепло разгоряченного схваткой тела, движение и гул рассекаемого воздуха - обещающие, указывающие движение.

.. Я знаю – я умею, никто из моих товарищей по учебным поединкам не может застать меня врасплох. Но ведь здесь не бой. Да, от девушки исходит запах – но ведь он не позволяет угадать её линий и форм – хоть с десяти шагов, хоть с трёх. Для этого необходимо касание. А скульптура и вовсе – не запаха от неё, ничего. .. Но...

"Так похоже…"

- А ты уверен? – вырывает меня из раздумий голос дяди Оракула. – Ты уверен, Акрисий, что среди этих скульптур нет ЕЁ работ?

Отец не отвечает ему. Вместо этого он обращается ко мне.

- Персей, ты сможешь изваять дядю Оракула? Пусть он убедится...

- Нет, его не смогу. Он всё время трясется – камень так не может.

- А ты попробуй.

Я попробовал. Дядя решил "ваяться" без доспехов. Правда, после этой работы я решил, что отныне мужчин буду изображать только в доспехах.

Потому что у дяди Оракула нет тех изгибов и округлостей, зато дыхание его учащалось, как и у всех этих служанок-пастушек... Да и не только дыхание у него учащалось. Неприятная работа. Когда я работал бедра, дядя пару раз дергался и шептал, как те девчонки: "Мальчик...". Поэтому бедра я поспешил сделать как можно быстрее, при этом не выпуская резец из руки – это удерживало дядю от ненужных движений. Мало ли что – вдруг что лишнее отобью у скульптуры. Или у оригинала. Жалко же будет – вся работа насмарку.

Отец был рядом, если не оказывался занят срочными делами, и то и дело повторял:

- Обращай внимание на девочек, Оракул! – и смеялся.

Статуя удалась. Даже дрожь – нет, камень не дрожал, но если коснуться его, то легкая шероховатость заставляла думать, что мраморное тело мелко трясется...

- Поразительно! Даже ОНА так не сможет!

- Она? – спросил я у дяди Оракула, с трепетом касающегося своей мраморной копии.

- Медуза, - ответил он. – Горгона.