Негасимое пламя

Через частокол перебрался и был таков. Ежли б Зимка наша не сказала…

– Через частокол! – охнула кузнечиха и вмиг стала белая, как молоко.

– То я знаю, – проговорил волхв, не сводя взгляда с Ярова лица. – А дальше-то что было?

Зимка, значит, сказала. Ну, удружила, сестрица! А Митар-то сколько наговорил? Небось, не очень много, иначе б волхв осерчал, не стал бы его в ученики брать, сколько б кузнец ни заплатил. Старик их в Гиблом лесу видал, то правда, а всё остальное… Да Митар и не знает почти ничего!

– В лес пошли, – буркнул Яр с таким честным видом, с каким только мог.

– А там тот, чёрный… Ну, он и споймал меня. Потом не помню.

– К границе-то почто полез?

Пройда поёжился. И правда, почто полез?

– Захотелось.

– Куда? На другую сторону?

Тётка аж задохнулась от злости. Яр от неё отошёл подальше – да вот беда, ближе оказался к волхву.

– Нет, просто… Поглядеть.

– Что ж, поглядел? И кого ты там повстречал, кроме стража-то?

Он знает! Всё знает, ничего от него не спрячешь! Вот сейчас вытянет признание – и проклянёт намертво.

Ох, боги милостивые, лучше б уж отец розгой выдрал…

– Девчонка там была, – нехотя выдавил Яр, не в силах хотя бы взгляд отвести от сурового стариковского лица. – Я… я так подумал, что… не наша. Не здешняя. Знал бы наверняка – не сказал бы ей ничего…

– А что ж ты ей сказал?

– Где край мира, – шёпотом проговорил Пройда. – Думал… Думал, пусть уйдёт восвояси… Ничего не хотел дурного…

– Дурного и не вышло, – вдруг сказал волхв.

– Девчонка, значит… Как пришла, так и ушла. А потом что было?

Яр так на него и таращился молча. Не вышло дурного? Верно он, стало быть, угадал? И что ж теперь, не станет старик его наказывать?.. Да уж станет, конечно – за то, что за межу полез. Но то ладно, то не беда. Главное – нет за ним чёрной вины. Пройда выдохнул, будто тяжкий груз сложив с плеч.

– Потом что… – а какая уж разница? Разве что кузнечиху вот перепугать ещё разок. – А неживой пришёл. Сначала был чёрный, а потом стал точь-в-точь как я, только глаз нету.

Ну, я с ним и схватился, чтоб он до Митара не долез…

Тишина настала такая, что слышно было, как сердито дышит Любава. Волхв долго глядел на Пройду; не поймёшь, о чём думал. Потом разомкнул наконец узкие губы:

– Ошибся я, видать, – он повернулся к Митаровой матери, виновато склонил голову. – Уж прости, бабонька. Ежли вдруг захочешь – свези сына в город, отведи к наместному волхву. Без наставника не бросят.