Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

А каково было Вере, жизнь которой ей самой не принадлежала! Мои головные боли, изводившие меня со школьной скамьи, казались просто детским лепетом. Легко рассуждать о том, что лучше один раз напиться живой крови и умереть, чем сотни лет сосать гематоген, а оказаться на месте Воронцовой – вот где мука, вот где несправедливость судьбы!

Мы оба знали, что за нас всё уже решено. И это было хуже, противнее и обиднее, если бы её насильно отдавали замуж за старого, толстого сластолюбца ради денег и положения в обществе. Там хотя бы была борьба, битва за любовь.

А нас защемили в ситуацию, из которой нет выхода!

Я чувствовал, что привязался к Вере. Ещё не влюбился, но уже ощущал нехватку её понимающей улыбки. Я попал в эту нелепую историю, точно, ослепленная собственными грёзами, мохнатая пчела, вместо рая влетевшая прямиком в тарелку с борщом, ещё барахтающаяся в жидком болоте западни, но уже ощущающая, что спасения нет!

Мы оба понимали, что вмешательство родителей разрушило то хрупкое, едва нарождающееся чувство, сокрушило тайну, разрубило нас на две чужие истории, на птиц, соприкоснувшихся крыльями и расходящиеся в вечности навсегда.

Мне потом часто снился тот вечер. Вера за роялем, музыка, укутывающая мир, убаюкивающая совесть в преддверии непростого решения. Удлиняющиеся за окном тени, наползающие отовсюду сумерки. И ощущение неотвратимого.

Конечно, я не мог знать, что на следующий день Воронцова попадет под машину, впадет в кому, и через две недели умрёт, не приходя в сознание.

У меня словно выхватили из-под носа не только разрешение невероятной проблемы, но ещ и стремительно вычеркнули из реальности неудобного для матрицы человека!

В конце концов, Александр Блок женился на Менделеевой при шпаге, как истинный принц из сказки, а потом целый год не жил с ней, как с женщиной, и ничего – не сломался.

Возможно, всё как-то бы устроилось. Но я испугался и не успел сделать, вообще, ничего.

Если это и была та, предсказанная, трагическая любовь, то это был вселенский, подлый обман! Если бы я догадывался, что подразумевалось под предсказанием, то, точно, пошел бы другой дорогой!

А теперь я не мог отделаться от ощущения, словно купил себе жизнь ценой бытия другого человека.

И сколько я себя потом не уговаривал, что это была трагическая случайность – ничто не помогало. В глубине души я понимал, что Воронцова могла бы и не попасть под машину, не случись ей встретить такого типа, как я!

Но история не знает сослагательных наклонений!

Я стал противен сам себе.