Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

Для меня-то всё выглядело, как вызов большого мира, того, что существовал за пределами моей сказочной матрицы. И та, настоящая, не выдуманная вселенная, бросала мне перчатку.

Вечер встречи представлялся дуэлью на словах. Я собирался обвинить реальность в жестокости, в необоснованном лишении меня тех, кто был для меня дорог. Стих мой предполагался «облитым горечью и злостью». Хотя, по факту, не было там ни отчаяния, ни борьбы.

Я наивно верил, что окружающий мир жаждал изобличить меня самого: в трусости, в желании спрятаться за сказками о волшебных дверях.

Ну, кому могут быть интересны Белые Дамы, вырвавшиеся из Великой Зимы, Черные Ангелы, охотящиеся за, сбежавшим из могилы, ожившим чудаком? Страдания юного зомби – что может быть нелепее?

Вот как передать тот восторг и ужас, что переполняют сердце в момент открытия сказочной двери тем, кто никогда в такой ситуации не был? Смогут ли слушатели, за громоздкими семантическими конструкциями, уловить, что переживания Пьеро, на самом деле, нечто большее, чем гримасничанье, разуверившегося в смехе, клоуна.

И, в целом, зритель был бы прав. Нормальные люди так не живут. Здоровые студенты о таком не думают. Настоящие поэты воспевают родину или женщину, но не ищут в тумане прошлого какой-то там философский камень.

Люди не выдержат потока моих несуразностей, начнут расходиться. И вот зачем мне это надо?

А, с другой стороны, именно Ирма Николаевна спасла меня от настоящей, невыдуманной смерти.

Часы в раздумьях прошли незаметно.

С кафедры выдачи книг ко мне, единственному в зале, направилась библиотекарь:

– Поторопитесь, молодой человек. Библиотека закрывается.

Мне показалось, что в этих словах скрыт какой-то глубинный, воистину символический смысл. Мол, время, отпущенное на самоедство, иссякло, пора встряхнуться, расправить плечи и шагнуть навстречу судьбе.

Я поднялся с места.

– Да вы не расстраивайтесь. Завтра с утра продолжите занятия. Хотите, я отложу ваши книги, не стану их спускать хранилище?

– Пожалуй, не стоит. – вздохнул я. – Боюсь, завтра подобное чтиво мне уже ничем не поможет.

Библиотекарь скосила глаза на обложки книг и вдруг сказала:

– А, знаете что? Приходите к нам завтра вечером. У нас заявлено выступление поэта, нашего студента. Вам, наверняка, понравится.