Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

Тетку Илону сбил «откинувшийся» бандит в ночь на 8 марта.

Воронцова погибла 7 ноября – тоже в красный день календаря.

Картина вырисовывалась зловещая и однозначная: все дорогие мне люди погибали непременно под колесами, и событие это приурочивалось к знаковой, запоминающейся дате. Это кажется абсурдом, когда слушаешь подобные истории в компании весёлых ребят, но она способна раздавить, если ты сам находишься внутри этой фантасмагории!

Зловещее подозрение, что тайна заключена уже в самом моём существовании; в том, что тот, кто пытается облегчить мой страшный земной путь, карается немедленно – эта странная теория стояла на таком незыблемом фундаменте, что её нельзя было опровергнуть.

Факты были безжалостны.

Я полагал, что алкоголь, как учил бессмертный Платон, «добавит огня к огню», взбодрит, покажет выход из этого безумия или даст временное забытьё.

Ничего подобного! Мои подозрения только приобрели округлую завершенность доказанной теоремы, причиной которой был я, да ещё одно неизвестное, которое всегда уравнивается гибелью человека, выступающего именно как слагаемое.

Лучше бы я не пил! Стало лишь хуже, невыносимее!

Парни спорили о меньшем зле, которое нужно выбрать, а мне казалось, что подобную чушь могли предложить только предатели, отчаянно старающиеся удержаться среди нас. Под злом воспринимались: и идеи, и политики, ведущие страну к пропасти. Я же ощущал иной аспект этой болтовни.

Стоит принять смерть близких, как зло меньшее – и я окажусь по ту сторону тьмы, превращусь в Иудушку.

Нельзя входить с соглашение: ни с бесами, ни с фашистами, ни с политиками. Никогда. Обманут в любом случае. Нужно стереть из жизни всякое зло, исключить любую смерть по моей вине: мизерной или значимой. Вопрос лишь в том, как противостоять тому, чего не понимаю; что существует само по себе и не укладывается в голове?

От кассы к нам подошла женщина и сказала, что через пять минут столовая закрывается. Покосилась на наши стаканы, покачала головой.

Кто-то бодро предложил продолжить веселье в общаге, и это было встречено всеобщим ликованием.

Заскрипели отодвигаемые стулья. Я с ужасом понял, что сейчас всё и вскроется. Увы, я, действительно, не смог подняться без помощи. Но не отступать же перед трудностями!

Я последовал общему примеру. Подняться-то я смог, но ноги были ватными. Меня сразу же повело в сторону. Я ощутил, что падаю. Было так стыдно!

Друзья вовремя подхватили под руки, не дали распластаться на полу. Так меня и вывели.