Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

Ведь воздействует же луна на морские приливы и отливы, так почему мы сбрасываем со счетов магнитные импульсы, источаемые такой сложной кибернетической системой, которой является человеческий мозг? Но говорить об этом вслух было равнозначным потере квалификации.

А сейчас, когда жизнь уже прошла, когда виски убелила благородная седина, хотелось хоть раз, напоследок, немного похулиганить, высказать крамольные мысли. Нет, совсем не потому, что за подобные убеждения профессор готов был шагнуть на костёр, а просто – хотелось выступить наперекор системе, которая похоронила не одного гения, раздавив его шестеренками гигантского аппарата авторитарной науки.

Сколько дерзких аспирантов покинули стены исследовательских центров! Сколько докторов наук переметнулось в иные страны! Родина не оценила безумства мечтателей.

Не факт, конечно, что чужбина приняла убеждения молодых, но горечь от потери ярких, самобытных, пусть заблуждающихся, но харизматичных коллег, с годами никуда не уходила, а копилась, доходя до критической массы, когда совесть грозила сознанию большим взрывом.

Пока военные обрывали телефоны, совещаясь с центром, Георгий Яковлевич сидел в своем номере и меланхолично жевал бутерброд, запивая его остывшим чаем. Перед стариком лежал кожаный блокнот Александрова.

Преображенский испытывал перед академиком восхищение и даже легкую зависть. Сам-то Георгий Яковлевич никогда не мог вот так, бездоказательно, без солидной базы, без многолетнего штудирования истории вопроса, без громоздкой библиографии на десятки листов, выдвинуть смелую, дерзкую, взрывную теорию.

Профессор никогда бы не решился в эпиграф научного исследования вынести слова Святого Августина. А, буквально на второй странице блокнота, сразу под предположительным названием научной статьи, было старательно выведено: «Чудеса не противоречат законам природы.

Эта фраза звучала как пощечина. Цитирование религиозных деятелей и отцов церкви в научных кругах считается дурным тоном. Но яркие умы не боятся ярлыков! В том всё и дело.

Ни один академик не мог позволить себе такой карамболь. А Александров – взял и сделал. В этом был вызов, насмешка. Этот демарш порождал странные ощущения.