Станция Озерки

Правда, обычно это касалось каких-нибудь древних реликвий, а вот искать живого акудзина еще не приходилось. Так что первым делом он зашел на портал и начал просматривать все подряд — статьи, фотоотчеты с мероприятий, кадровый состав департаментов — спасибо тому акудзину, кто решил вешать фото сотрудников рядом с контактами.

Иногда он отвлекался на Кирилла. Коллега ходил туда-сюда, то размышляя, то сортируя документы, а потом и вовсе притащил огромную пробковую доску и повесил ее на стену.

Так пролетело полдня, но подвижек в поисках не намечалось.

Девушка могла быть откуда угодно, а если десятка так вообще с другого конца света. Да даже если слабее... Начиная с трешки можно было прыгать от одной корпоративной квартиры до другой, питая сущность по дороге.

Ближе к обеду к ним в кабинет заглянул мужчина лет сорока. Одет он был в вельветовую куртку и красные штаны. Узкое гладко выбритое лицо выглядело болезненным, голубые глаза будто поблекли. Он поздоровался за руку со стоящим у доски Кириллом и кивнул Марку.

— Петр Лежаков, — представился он Голицыну. — Видели, какую технику привезли? Компы новые, МФУ. А кресла? Такого даже у Константинова не стояло!

— Ага, сам выбирал, — кивнул Марк и пристально посмотрел на сослуживца. — А вы, Петр, что такой голодный?

— Так только хотел на охоту пойти, как Константинов вызвал на совещание. А я даже прыгнуть не могу. Пришлось своим ходом добираться, — угрюмо вздохнул Лежаков. — Я чего пришел-то? Вас тоже ждут. В связи с ремонтом переговорная временно переносится в столовую на первом.

Марк взялся за стаканчик с кофе, но тут же поставил его на место, с досадой обнаружив, что он совершенно пуст.

— Идем? — спросил Кирилл.

— А куда мы денемся с подводной лодки?

***

Столовая выглядела как... типичная заводская столовая. Только неработающая. Витрины раздачи накрыли пленкой, столы сдвинули, получив один длинный переговорный стол, во главе которого восседал Константинов и сверлил своих подчинённых недовольным взглядом.

По двум сторонам от него расположились с десяток мужчин и одна женщина неопределенного возраста.

— Бухгалтер, — шепнул Кирилл, поймав взгляд Марка.

— Явились! Царь и его адъютант!

Марку было все равно как его называют, но за Кирилла почему-то стало обидно. Правда, по Калинину было не сказать, что его вообще трогали замечания начальства. Они сели в конце стола, и Кирилл положил перед собой все ту же тетрадь.

— С вас и начнем, — угрожающе протянул Константинов.