Станция Озерки

Иван самодовольно улыбнулся, а Константинов тяжело вздохнул и продолжал:

— Про Озерки мне в том году пять раз разные опера докладывали, вот я и решил внедрить туда агента, так сказать. Ивану, конечно, пришлось попотеть — дом снять, всем местным ментам мозги поправить, мол перевели его, туда. Ну и начал он рыть и дорылся.

— Ага, правда, чуть перед этой белобрысой не спалился, когда она решила мне память поправить, думая, что я человек, — подхватил Воронов. — Но зато, когда заявились вы, я уже был готов к такому повороту.

— Ее зовут Лена и нам она тоже хотела сделать установку, — ответил Кирилл.

— Ха! Вот же язва. Кто из вас ее трахает?

— Воронов, чтоб тебя! — хлопнул ладонью по столу Константинов.

— А он точно акудзин? — спросил Марк, глядя на Ивана с прищуром. — Какой-то он юродивый, на разумное существо не тянет.

— Голицын... — предупреждающе прорычал Константинов.

— Ты сам юродивый, — усмехнулся Воронов. — Что десятка забыла в Седьмом отделе?

— Вас, шестёрок, компенсировать, — в тон ему отвечал Марк.

— Сам ты шестерка, барин доморощенный.

— А вы не хотите все-таки поговорить о деле? — строго спросил Кирилл, глядя на коллег по очереди.

Те синхронно фыркнули и отвернулись каждый в свою сторону.

— Молодец, Калинин, — одобрительно кивнул Константинов. — Хоть один адекватный акудзин на весь отдел. Воронов тоже семерка, что очень кстати.

— Значит, в Озерках орудует кто-то из своих? Раз Иван ведет это дело? — спросил Кирилл.

— Которое вы мне чуть не завалили, — буркнул Воронов, но его замечание все пропустили мимо ушей.

— Именно. Мы бы скинули все это на случайности или людского маньяка, но выяснилось кое-что интересное, — Константинов достал из ящика стола папку с бумагами и протянул ее Кириллу.

— Мед заключения?

— Верно мыслишь, Калинин.

Кирилл открыл папку и пролистал файлы, усмехнулся и пояснил Марку:

— Тела жертв, которые всплыли в прудах, от воды были очень обезображены, опухли.

Марк кивнул. Когда сущность затрагивала организм человека, она словно иссушивала его и трупы находили с серой, словно бетон, потрескавшейся кожей.

— А дело Сафоной, которая испарилась, зайдя в туалет? — спросил он.

— Тоже наш случай, но тоже глухарь, — ответил Воронов. — Камер там немного.