Станция Озерки

На последней электричке приехало больше сотни человек, бомбилы опять же, встречающие, молодёжь тусуется тоже на станции. За ней мог проследить кто угодно, прыгнуть в туалет, схватить жертву и тут же испариться вместе с ней.

— Подозреваемые есть? — деловито поинтересовался Кирилл.

— Если б были, я бы вас к Озеркам и на пушечный выстрел не подпустил! — огрызнулся Воронов. — Я бы и так не подпустил, но начальство решило иначе.

Марк с Кириллом дружно повернулись к Константинову.

— Мы уже год топчемся на месте.

Точнее сезон, — угрюмо ответит тот. — Маньяк орудует только с апреля по октябрь. И пока все, что нам удалось выяснить — это то, что он акудзин. Я подумал, что раз вы сами откопали это дело, то может вам удастся увидеть то, чего не видим мы.

— Но акудзины в Озерковском районе не проживают, — заметил Кирилл.

— То-то и оно. Но откуда-то же он взялся?

— Я проверял тех, кто снимает дома на лето, тех, кто приезжает гостить к родственникам и прочих, не живущих в районе постоянно, — перечислил Иван.

— Акудзин среди них нет. Этот парень... ну или баба — неуловим. Работает чисто.

— А что с сегодняшней пропажей? — спросил Марк на удивление спокойным и даже дружелюбным тоном. — Зачем ты Гришина допрашивал?

— Какой такой пропажей? — вскинул брови Константинов и уставился на Ивана.

— Да так, Олег Дмитрич... Еще неизвестно жертва она или нет. Поэтому мне надо вернуться в отдел и выяснить, что там они сделали без меня, — ответил Воронов и глянул на часы.

— Значит так. Дуй тогда обратно и выясняй. Вы двое узнайте, что там Богданов, выведал ли что у этого орнитолога. Потом доставите его в лес и память сотрете. Пусть думает, что с кукушками куковал. Отныне работаете вместе по этому делу.

— А может не надо? — страдальчески заныл Воронов. — Демон же меня вообще в могилу загонит. Чуть хребет не сломал... и нос.

— Отставить! — снова хлопнул по столу Константинов. — Сработаетесь! Это приказ!

— Блин, тогда созвонимся, — бросил Воронов и испарился в воздухе.

— А телефона мы его и не знаем, — засмеялся Марк. — Вот сученыш.

— Ты, Голицын, чего на него взъелся? — спросил Константинов, нахмурившись.

— Надо было сразу сказать, кто он такой. Ершовым он мне больше нравился. Я бы может быть с ним и подружился, — угрюмо ответил Марк.

— Да, неплохим был человеком, — вздохнул Кирилл.

— Он и акудзином нормальный, — гаркнул Константинов.