Отсутствие жизни

Он мельком дёрнул уголком губы, слишком разнервничавшийся для настоящей улыбки.

— Д-да. Немного.

— Можно посмотреть?

Варде покладисто передал ей блокнот. Тут не было ничего интересного, в основном зарисовки с прогулок: листья, очертания кривых древесных ветвей, пара архитектурных набросков. Но Агне понравилось.

— Красиво.

Она бережно перелистнула несколько страниц, стараясь не трогать пальцами сами наброски, и вернула Варде блокнот. Они перебросились несколькими ничего не значащими фразами, пока спортзал заполнялся фигурами с фонарями.

Всё громче стучали шаги по дощатому полу, звучали приветствия и короткие разговоры, сливаясь в сплошной шум. Варде сильнее втянул голову в шею, стараясь стать как можно незаметнее.

Отец готовил его в сотенные — управлять сотней высших и принимать от них отчёты по территориям. Сколько принесли под болота, сколько выпили, сколько убили. Но если бы была воля Варде, он бы с радостью даже имена их забыл, что там говорить про какое-то управление. Не для него такая жизнь.

— А, явился.

Над ним навис Калех, но Варде не поднимал глаз, смотрел только на истоптанные кроссовки, покрытые болотной грязью.

— Да.

Калех хмыкнул и пошёл дальше, здороваться с другими. Варде нехотя поднял голову, осматривая собравшихся.

Мужчины и женщины, возраста Варде и старше. Увидишь на улице и не догадаешься, что это не простые люди. Что давно не живы в привычном понимании этого слова. Что все они когда-то умерли, но восстали вновь — силой чужой жизни. А теперь вынуждены отнимать её. Снова и снова.

Посреди зала вышел Цирхо — невысокий, но широкоплечий и подвижный, с короткой тёмной бородой и чёрными волосами, собранными в короткий хвост на затылке. Разговоры понемногу утихли, остался только неразборчивый ропот и нет-нет да выкрикивали громкие приветствия, когда приходил кто-то припозднившийся.

— Вы слышали, что чародеи убили вожака молодого гнезда? — грозно начал Цирхо, когда убедился, что никто не возражает, что он решил первым держать слово. Цирхо подчинялся молодняк в трёх кварталах, от восемнадцатого до двадцатого, и он заботился о своих подопечных с завидным занудством.

Фонари освещали его со спины, и Варде видел только силуэт, ходящий взад-вперёд. — Из него вышел бы отличный сотенный, когда пришло бы время. Я таких крепких упырей давно не видал. А тут какая-то мразь сожгла его чистой искрой. Даже не стала стрелять. Поджарила, как свинью. Им повезло, что я тогда был внизу и смог отозвать молодняк под топи, иначе и им бы досталось.